Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост Страница 114

Пока судья и Флорно разговаривали, а Сторм смотрел себе под ноги, девушка, безмолвная и испуганная, украдкой бросила на моего дядю полный ужаса взгляд, похожий на мелькнувшую тень. Под столешницей большого стола тянулась широкая доска, соединявшая резные ножки и образовывавшая нечто вроде полки, немного приподнятой над полом. Быстрым испуганным взглядом девушка показала Эбнеру на эту доску из красного дерева. Посмотрев вниз, дядя увидел на полке большую сложенную клетчатую скатерть и набор огромных шахматных фигур из слоновой кости. Скатерти хватило бы, чтобы расстелить ее по всей просторной столешнице, но шахматные фигуры по сравнению с квадратами все равно казались непропорционально крупными: круглые шишечки на головках пешек были размером с мраморные шарики. Рядом с фигурами лежала шкатулка розового дерева для дуэльных пистолетов.

Дядя наклонился, поднял эти предметы и положил на стол.

— Значит, Флорно, – сказал он, – вы играли в шахматы со своим братом Шеппардом?

Флорно быстро повернулся и осушил весь бокал, прежде чем сказать:

— Я развлекал брата как мог. В горах Вирджинии нет ни одной кофейни, в которую можно было бы с ним пойти, и ни одной танцовщицы, которая могла бы порадовать глаз.

— И какова была ставка в игре? – спросил мой дядя.

— Я уже забыл, Эбнер. Какая-то пустячная.

— Кто выиграл?

— Я, – быстро ответил хозяин дома.

— Вы выиграли, – сказал дядя Эбнер, – и это вы помните. Но что именно выиграли, вы забыли! Есть над чем поразмыслить.

Флорно выругался, его лицо потемнело от гнева.

— Не все ли равно, Эбнер, много я выиграл или мало? Сегодня все, что в этом доме, – мое!

— Но вчера вечером не все здесь было вашим, – заметил мой дядя.

— Мой выигрыш был моим, – парировал Флорно.

— Вот тут-то и кроется пункт, который я хотел бы рассмотреть. Кто-то может выиграть, но не получить то, ради чего играл. Кто-то может объявить это своим, а проигравший может отрицать его претензии. Если бы ставка была велика, проигравший мог бы отказаться от уплаты. И как можно было заставить его платить?

Флорно поставил бокал на стол, наклонился и пристально посмотрел на моего дядю.

Эбнер медленно, большим и указательным пальцами, расстегнул серебряные крючки на шкатулке розового дерева.

— Я думаю, – сказал он, – что если некий джентльмен выиграет и ему откажутся отдать выигрыш, он может принять меры, чтобы отстоять свои права, но не в суде и не с помощью какого-либо юридического постановления. Он может прибегнуть к методам, к которым привыкли прибегать джентльмены в не столь отдаленные времена.

Дядя Эбнер открыл ящик, достал два пистолета… И явно пришел в недоумение. Оба пистолета были чистыми и заряженными.

Флорно, подперев подбородок ладонью, рассмеялся. У него было прекрасное лицо и звонкий смех – так могли бы смеяться ангелы, пошедшие за сатаной, временно одержав перевес над воинством Михаила и забыв о преисподней.

— Эбнер, вы одержимы дурными привычками, и они приводят вас к самым безумным фантазиям! – воскликнул Флорно. Смех так и клокотал у него в горле. – Позвольте мне изложить в общих чертах вашу теорию. Это очень красивая теория; правда, в ней не хватает некоторых мелочей, но она яркая и полная драматического напряжения. Позвольте обрисовать ее так, как она стоит перед вашим внутренним взором… Не бойтесь, я не омрачу ее ни деликатной заботой о коварном злодее, ни смягчением его злой натуры. Я раскрою темные деяния подлого создания!