Скелет в часах - Джон Диксон Карр Страница 118

— Ты ведь не сказал ей ничего обидного?

— Не думаю. Хотя мне все равно.

— Милый, знаешь, каким ты кажешься величественным, когда сердишься? – тихо спросила Дженни.

— Я?

Мартину эти слова показались ужасно нелепыми, но он решил, что у Дженни просто разыгралось воображение. Обернувшись, Мартин заглянул в темный душный холл, где худой Доусон с жидкими желтоватыми волосами в потрепанном костюме дворецкого выглядел как символ ушедшей эпохи.

— Нет, – насмешливо ответила Дженни с улыбкой на совершенно неотразимых губах, – мы занавесили все окна, как будто у нас траур, не из-за шума. Это такой своеобразный жест перед возвращением бабушки. А в окне наверху мы обменивались сигналами с мистером Макдугаллом. Понятия не имею, что это значит, но он сказал, что это ужасно важно. Пойдем!

Дверной молоток снова застучал, но слишком громко для Рут Каллис. У Мартина тут же возникло предположение.

— Старший инспектор Мастерс? – крикнул он и, получив утвердительный ответ, кивнул Доусону.

Мастерс уже успел расправить помятый котелок и отряхнуть пыль с синего саржевого костюма. Он перешагнул через порог, неся под мышкой портфель и картонную папку, и выглядел при этом как разъяренный бык на привязи.

— Мисс, извините за это вторжение, но дело важное, – сказал он, не зная, какой титул лучше использовать в обращении к Дженни, и понимая, что ей это, скорее всего, не понравится.

Дженни побледнела.

— Хорошо, – согласилась она. – В конце концов, кто-то же пытался убить мистера Дрейка.

— И убил дочку Пакстона, – добавил Мартин.

— Я хотела предложить… – сказала Дженни. – Может, поднимемся наверх?

Она отвела их в восьмиугольную комнату с белыми стенами и темной дубовой дверью. Здесь был большой трехстворчатый эркер с частым свинцовым оконным переплетом. Две створки располагались по бокам, а одна – прямо, из этого окна открывался вид на посыпанную гравием подъездную дорогу с толпой и пестрыми шатрами на ней, на дубы и зеленые газоны.

На подоконниках стояли горшки с геранью, создававшие в комнате уютную атмосферу. У стен располагались плоские банкетки из темного дуба с цветочной обивкой – такой же, как и у кресел. Одна из створок окна оказалась чуть-чуть приоткрытой, и шум ярмарки был здесь особенно хорошо слышен.

— Мистер Мастерс, – начала Дженни. Одетая во все белое, она уселась у бокового окна, закинула ногу на ногу, положила локоть на колено и подперла рукой подбородок. – Видите ли, – улыбнулась она, – Г. М. нравится мне гораздо больше, чем Мартину бабушка. Но вам не кажется, что иногда он задает ужасно странные вопросы?

— Неужели, мисс? – спросил Мастерс, отложив шляпу, портфель и папку. Он снова заговорил ласковым голосом опытного карточного шулера.

— Вчера вечером во Флит-Хаусе мы с ним проговорили целую вечность. Сначала он расспрашивал меня о том, – она перевела взгляд на севшего рядом с ней Мартина, – чего сам не видел. А потом, если хотите знать, о влиянии, которое на меня, судя по всему, оказывает бабушка.

— Даже так, мисс? – удивился Мастерс, как будто услышал удивительное откровение.

— Конечно, это полный абсурд! – Ее глаза заблестели, очевидно, что Дженни не случайно завела разговор на эту тему. – Понимаете, мои родители быстро охладели друг к другу. В десять лет меня отправили в школу-пансион. Скрывать не стану, бабушка всегда старалась держаться поближе ко мне. Но каникулы я обычно проводила за границей с родителями. Потом началась война, я поступила на службу. И большое влияние на меня бабушка стала оказывать только после войны. Интересно, неужели Г. М…