Расследование леди Ловетт - Вайолет Марш Страница 119

— Верно, виски я попробовала впервые, – призналась она. – Он вселяет приятное, бодрящее ощущение. Ощущение свободы. Какая ирония. Пускай в шампанском и есть пузырьки, но именно виски делает человека игристым.

— Я бы ни за что не воспользовался вашим уязвимым положением, – торжественно сообщил Мэттью.

Шарлотта захихикала и тут же умолкла.

— Мой смех не имеет к вам никакого отношения. Вы мужчина, достойный доверия.

В душе Мэттью пробудились нежные чувства. Неужели ему доверилась Шарлотта? Это казалось каким-то чудом.

— Разумеется, я не причиню вам вреда, но мне не хотелось бы вынуждать вас делиться тайнами, которые вы, возможно, не желали бы разглашать, – пояснил Мэттью.

На ее лице вновь промелькнула ухмылка, всколыхнувшая, похоже, все его отброшенные ранее дурные помыслы. Благоуханный цветочный воздух теплицы вдруг сделался еще приторнее, тяжелее и жарче. Даже сквозь стрекотание обезьян до его слуха доносился стук собственного колотившегося сердца.

— Вас не беспокоит наша неподобающая встреча здесь наедине? – поинтересовалась Шарлотта.

— Слуги мистера Стюарта очень тактичны. Если кто-то и заметит нас, то ни единая душа не обмолвится об этом. Вашей безупречной репутации ничто не грозит.

Выразительные губы Шарлотты опустились на последней фразе.

— Если бы мне не приходилось заботиться о репутации, то я была бы действительно счастлива. Это чрезвычайно утомительно.

— Я испытал невероятное облегчение, когда разрушил свою, став врачом, – усмехнулся Мэттью.

— Это далеко не одно и то же. – Шарлотта сдвинула брови на пару мгновений, после чего, когда на ум пришли правильные слова, ее лицо расслабилось. – Моя безукоризненная моральная репутация – это совокупность всех достоинств, приемлемых для высшего общества. Без них я не имею ни ценности, ни пользы. Не гожусь ни для вынашивания наследников, ни для материнства. Словно запятнанная, испачканная вещь, выброшенная в мусор.

Мэттью ошеломленно уставился на девушку, услышав столь жестокие слова. Он всегда знал о зыбком положении леди в светских кругах, но никогда не рассуждал об этом с такой откровенной прямотой.

— Но, Шарлотта, вашу личность определяет не только репутация в высшем обществе, – промолвил Мэттью, едва осознав, что не использовал слово «леди» перед ее именем. – Вы замечательная, смелая, остроумная, умная девушка. Черт возьми, вы героиня, шагнувшая навстречу свинцовой пули ради моего спасения!

— Отличные черты, – согласилась Шарлотта, изогнув губы в иронической ухмылке, а после добавила: – Но для мужчины. Его честь предполагает все то, что вы приписали мне, а честь женщины состоит из кротости, смирения и, прежде всего, целомудрия. Зачастую качество, рассматриваемое как достоинство в мужчине, считается грехом для женщины.

Мэттью открыл рот, но с его языка не слетело ни слова. Он судорожно подыскивал нужные фразы, способные передать всю вопиющую несправедливость происходящего.

— Но сегодняшний полученный опыт доказал мне, что я родилась под счастливой звездой, в сравнении с другими представительницами моего пола, – продолжила Шарлотта, не дав Мэттью заговорить. – Я, будучи от рождения леди, могу использовать добродетель как оружие, подчиняя других своей воле, пока они стремятся защитить меня. Со мной обращаются как с прекрасной птицей в клетке, удовлетворяя любые капризы. Мне не требуется пробивать себе дорогу в жизни, предпринимая действия, за которые мир презирает женщин, или занимать должности, воспринимаемые людьми как незначительные потому, что эти обязанности в основном выполняют женщины. Пока я красива, тихо разговариваю по команде, а в остальное время помалкиваю, мною дорожат и оберегают.