Последний шторм войны - Александр Тамоников Страница 12

Оперативники смотрели на территорию, куривших офицеров и пытались угадать, кто из них окажется Бертольдом Хофером. Правда, никого в морской форме среди пленных они не видели, а в материалах дела не было зафиксировано, в какой одежде был арестован Хофер. Наконец из-за угла новенького деревянного барака появились двое офицеров из охраны лагеря, которые вели к воротам невысокого немца в морской шинели и без головного убора. Сухощав, волосы аккуратно зачесаны назад, видны глубокие залысины. Походка совершенно не морская. Идет уверенно, как по плацу. Руки немец не держал за спиной, хотя это, возможно, здесь и не требовалось от пленных.

— Товарищ подполковник, арестованный Хофер доставлен, — доложил капитан НКВД.

Повинуясь кивку, офицер сделал шаг в сторону, и в комнату вошел тот самый немец в морской шинели. Сосновскому понравилось, что немец, войдя в помещение, первым делом бросил взгляд по сторонам и только потом — на двух советских офицеров, которые его здесь ожидали. «Профессионально, — подумал Михаил, — он оценивает не наши лица и глаза, не нашу манеру поведения, понимая, что мы можем неплохо играть, изображая кого-то, ведя свою игру, а помещение, выбранное для допроса. Оно может объяснить многое. Это не общая комната для допросов, а кабинет заместителя начальника лагеря. Значит, будет не просто допрос, значит, эти двое русских не просто следователи».

— Садитесь, Хофер, — сказал Сосновский по-немецки. — Вы правильно поняли. Мы не просто будем вас допрашивать по известному вам перечню вопросов. Нас интересует именно ваша личность, ваша работа в разведке Гелена.

— Простите, я не понимаю вас, — пожал плечами немец, глядя открыто и несколько уныло. — В СД я не состою и никогда не состоял, абвера уже нет. Я обычный хозяйственник.

— Ну, перестаньте держать нас за новичков в разведке, — рассмеялся Сосновский. — Мне вам рассказать, что я имел в виду? Одна из структур военной разведки Германии — отдел «Иностранные армии Востока» — создана десятого ноября тридцать восьмого года как 12-й отдел Генерального штаба армии. Нам известно, что с ноября тридцать восьмого по март сорок второго года им командовал полковник Эберхард Кинцель, а с первого апреля сорок второго года по приказу начальника Генерального штаба генерала Франца Гальдера отдел возглавил полковник Райнхард Гелен. Так? Все правильно? В ведении Гелена находилась оперативная разведка на советско-германском фронте. Его служба работала параллельно с другими немецкими спецслужбами — абвером адмирала Вильгельма Канариса (в подчинении 1-го отдела абвера) и политической разведкой Вальтера Шелленберга. И Канарис, и Александр Целлариус, да и вы тоже — выходцы из военно-морского флота, из разведки кригсмарине[2].

— Ну вы правы, только я не разведчик, — пожал плечами Хофер. — Я снабженец, хозяйственник.

Шелестов молча слушал. За четыре года войны вся группа, а не только Сосновский, хорошо освоили немецкий язык. Правда, никто, кроме Михаила, не владел настоящим берлинским произношением. Это выдавало его и сейчас. Все же Хофер посматривал на Сосновского с большей настороженностью, чем следовало в его положении.

— Расскажите еще раз, господин Хофер, — попросил Шелестов, — при каких обстоятельствах вы попали в плен.