Запах смерти - Эндрю Тэйлор Страница 12

— Еще чая, сэр? – спросила миссис Винтур, бледная дама, едва различимая на фоне кресла.

— Благодарю вас, мэм, но нет.

Я вытер вспотевшие ладони о кюлоты. Из недр кресла с высокой спинкой послышался раскатистый храп судьи. Мне были видны лишь его ноги.

Выполнив обязанности хозяйки дома, миссис Винтур вернулась на место и замолчала. Возможно, она закрыла глаза, а возможно, и нет. Я точно не знал. Откуда-то издалека донесся грохот, как будто на пол свалился горшок. Мотылек проиграл в неравной борьбе с этим миром и испустил дух. Воздух вокруг, казалось, сгустился, превратившись в темную вязкую жидкость, удерживавшую нас троих, словно заспиртованных уродцев, в мрачной комнате.

Неужели так будет всегда? Неужели вечер за вечером я буду молча сидеть в этой удушающей подводной мгле? У меня в мозгу невольно всплыло воспоминание о давешнем трупе, и перед глазами снова возникло разлагающееся лицо водяного. Быть может, бедняга прямо сейчас лежит в таком же удушливом полумраке на дне океана.

Было начало одиннадцатого вечера. Напольные часы в холле вот-вот пробьют четверть одиннадцатого. Казалось, прошли дни или даже недели, когда они пробили последний час. Скромный ужин был подан в девять горничной и слугой без ливреи. Я находился в доме Винтуров с восьми. Таунли представил меня судье и поспешно ретировался, обещав зайти за мной утром.

Дверь гостиной внезапно открылась. Миссис Винтур зашевелилась в кресле и коротко вскрикнула, словно ее неожиданно ущипнули. В комнату вошла какая-то дама.

— Ах, моя дорогая! – Опершись на чайный столик, судья встал с кресла. – Господи помилуй, а вот и вы, Белла! Вам уже лучше?

Я поднялся с места. Царивший в гостиной полумрак не позволил мне толком разглядеть лицо вошедшей женщины. Но я понял, что она была очень миниатюрной и хрупкой. Она принесла с собой аромат розового масла.

— Вы меня напугали, – заявила миссис Винтур. – Почему сегодня столько шума?

— Белла, – продолжил судья, – позвольте представить вам мистера Сэвилла из Американского департамента. Мистер Сэвилл, это моя дорогая дочь, жена моего сына, Арабелла.

Я склонился к руке молодой дамы.

— Мистер Сэвилл, – тихо проронила она. – Счастлива познакомиться с вами, сэр.

— Посидите с нами, моя дорогая. – Судья протянул к невестке руки. – Я сейчас попрошу подать свежезаваренного чая.

— Сэр, надеюсь, вы меня извините. – Миссис Арабелла сжала ладонь судьи. – У меня по-прежнему сильно болит голова. Полагаю, всему виной эта жуткая жара. – Она погладила свекра по руке, словно желая успокоить маленькое испуганное животное. – Я спустилась лишь на секунду поприветствовать мистера Сэвилла. Не хотелось бы, чтобы он решил, будто мы дурно воспитаны.

— Ну что вы, мадам, – ответил я. – Вы сама любезность. Хотя мне жаль, что вы нездоровы.

— Вы должны что-нибудь принять, – вмешался в разговор судья. – Пусть Мириам приготовит вам порошок Джеймса[2]. Уверен, лекарство вам поможет.

— Да, сэр. Именно так я и сделаю.

Миссис Арабелла поцеловала свекра и, сделав мне реверанс, покинула комнату.

— Надеюсь, наше дорогое дитя не переусердствует с лекарством, – заметил судья, вновь прячась в глубинах кресла.

Это временное оживление дало мне возможность откланяться. Я встал на рассвете, объяснил я, и мой первый день на суше выдался крайне утомительным.