Кровавые деньги - Фергюс Хьюм Страница 123

— Ты подумай, – увещевал Гарвингтон, – целый миллион.

— Это вам, а мне – всего десять тысяч. Хороша арифметика.

— Ладно, согласен на двадцать.

— Нет и еще раз нет.

— Тридцать.

— Нет! Нет! Нет!

— Сорок, пятьдесят, шестьдесят, семьдесят – черт возьми, ну ты и жадюга! Сто тысяч! Хватит на всю жизнь.

— Как же, хватит! Чтоб вы пропали! – Сильвер сжал кулаки и прижался спиной к стене, воплощая опасность. – Мне могут впаять пожизненное, вот и жди эти деньги, а львиная доля все равно достанется вам.

— Тебе дадут самое большое десять лет, – заявил лорд, недовольный глупыми, как ему казалось, возражениями.

— В моем возрасте десять лет – это десять веков. Вы не можете меня выдать.

Гарвингтон поднялся.

— Очень даже могу, – заверил он собеседника, ведь речь шла о миллионе! – Сегодня вечером поеду в Уонбери, расскажу обо всем инспектору Дарби, он выпишет ордер на арест мисс Гриби и тебя, как ее сообщника.

Сильвер бросился вперед и схватил Гарвингтона за пальто.

— Вы не посмеете!

— Еще как посмею. Мне ничего не будет. Я Пайна не убивал и не собираюсь терять кучу денег из-за твоей дурацкой щепетильности.

— Милорд, проявите сочувствие. – Сильвер в панике рухнул на колени. – Сидеть взаперти долгие годы – это убьет меня, убьет! И вы не представляете, какая ужасная и хваткая эта мисс Гриби. Скажет, что не брала у меня никакого револьвера, а как мне доказать обратное? Тогда меня обвинят в преступлении и повесят. Повесят! – заскулил бедняга. – Вы же не выдадите меня, милорд, правда же?

— Черт тебя дери, разве я не рискую репутацией ради этих денег? – бушевал Гарвингтон, сбрасывая с колен дрожащие руки. – История с письмом выйдет наружу, и тогда общество от меня отвернется. Я бы не стал раскрывать правду, но уж больно велика ставка. Один миллион ждет, когда его подберут, и подберу его я.

— Нет! Нет! Нет! – Сильвер грохнулся на пол и обнял ноги Гарвингтона. Но чем больше он вопил, тем оскорбительнее вел себя его гость, тем решительнее. Как все тираны и задиры, Гарвингтон крепчал и смелел, когда его жертва становилась все слабее. – Не бросайте меня, – рыдал секретарь, почти обезумев от ужаса, – не бросайте меня.

— Отстань, черт тебя дери, уйди с дороги! – рявкнул Гарвингтон и двинулся к двери. – Еду прямиком в Уонбери.

Тут он, конечно, соврал – сначала ему надо было навестить матушку Ракушку в таборе и убедиться, что его награда в целости и сохранности. Но Сильвер поверил ему и впал в бешенство.

— Вы не уйдете! – крикнул он, подскочил на ноги и, не успел Гарвингтон опомниться, схватил тяжелую кочергу.

Маленький толстый лорд вскрикнул от ужаса и увернулся от первого удара, зацепившего плечо. Но второй удар пришелся по голове, и Гарвингтон со стоном рухнул на землю. Сильвер отшвырнул кочергу.

— Вы умерли? Умерли? – обалдело воскликнул он, опустился на колени рядом с лордом и положил руку на сердце потерявшего сознание толстяка. Оно слабо билось, и Сильвер поднялся со вздохом облегчения. – Просто оглушен, – выдохнул он и, пошатываясь, подошел к столу, опрокинуть стакан бренди. – Я… а-а-а! – взвизгнул он и уронил стакан, потому что в дверь громко и уверенно постучали.

Неудивительно, что в панике Сильвер решил, что это полиция, а он только что огрел по голове лорда Гарвингтона. Да, маленький толстяк был жив, но Сильверу это нападение не простят, хотя, как известно, семь бед – один ответ. Но мысли его в испуге заметались, он только знал, что оглушенного надо как-то спрятать, и с гигантским усилием ему удалось закатить тело за диван. Потом сверху, между стеной и спинкой дивана, он набросал ковриков и подушек, полностью скрыв Гарвингтона, так что тот вполне мог задохнуться. Все это время зловещий стук в дверь не прекращался, будто сооружали виселицу. По крайней мере, встревоженному воображению Сильвера показалось именно так, и он прокрался к двери, держа нетвердой рукой револьвер.