Рукопись, найденная в Выдропужске - Анна Дашевская Страница 126

— Не могу. Нет, правда не могу, просто не в курсе. И потом, чего меня пытать, потерпи, через двадцать минут будем на месте.

Я обиженно надулась. Двадцать минут, да я за это время от любопытства умру! Неужели Алябьев всё-таки доказал вину Артура Давидовича? Или Лёлика? То есть, Карташова, Олега Карташова, конечно. И если доказал, то как? И расскажет он нам это всё, или смерть моя останется на его совести?

Кабинет у майора был небольшой и изрядно захламлённый. Главное место традиционно занимал несгораемый шкаф, выкрашенный серой краской. Я подошла к нему и потыкала пальцем.

— Слушай, вы же в новом здании сидите?

— Да, лет пять всего как построили.

— А как это чудище сюда попало? Обычно такое остаётся в кабинетах, потому это вынести невозможно…

Алябьев сделал загадочное лицо и ответил по существу:

— Садись и слушай. Первый и последний раз в жизни я посвящаю посторонних в тайны расследования. Но вам двоим расскажу. Я не Эркюль Пуаро, всех подозреваемых собирать не стану, тем более что убийца уже задержан и признался.

— Тогда, может, дверь на ключ закрыть? Ну, чтобы никто не догадался, что тут того… должностное преступление совершается?

— Ох, и как же тебя окружающие терпят, злоязычная наша, – покачал головой майор и пошёл запирать дверь.

Кузнецов, который как раз и был в последние дни этим самым окружающим, покосился на меня, но промолчал.

— Итак, – провозгласил Алябьев, вернувшись за свой стол, – сегодня мною было закончено дело об убийстве гражданки Корских. Осталось только отчёт написать.

— И?

— Начну сначала. Как известно, гражданка Корских жила в Подмосковном городе Королёве на протяжении почти семи лет. Потом познакомилась с Артуром Давидовичем Балаяном и перебралась в Москву, на Расторгуевскую, где и проживала в квартире этого самого Балаяна последние три года. Вы знаете, что главным образом Балаяна мы и подозревали. Казалось, что главным свидетельством против него был перевод денег со счёта Вероники на его счёт, совершённый после её смерти.

— И что, оказалось, что ваш прозектор ошибся в определении времени смерти? – поинтересовался Кузнецов лениво. – Что-то подобное я и предполагал.

Алябьев, сбитый с высоко-канцелярского штиля, метнул в него убийственный взгляд, но не попал. Смирился и продолжил уже нормально.

— В общем, с определением времени он и в самом деле промахнулся. Мы запросили банк ещё раз, а потом поговорили с ними. Оказывается, перевод Вероника заказала ещё раньше, в три часа дня. Поскольку сумма была большая, её попросили подойти в отделение банка лично. И она это сделала, подтвердила отправку семи миллионов рублей на счёт Артура Балаяна. Домой она пришла как раз из банка.

— Получается, никакой ссоры у них не было, и Вероника спокойно одолжила Балаяну нужную ему сумму?

— И даже заранее получила с него расписку, которая спокойно лежала в её ячейке, – кивнул майор. – Кроме того, мы поговорили с ереванскими коллегами, которые осмелились побеспокоить уважаемую Армине Ацхаковну. Старая дама неохотно подтвердила, что её внуку Артуру принадлежит солидная доля акций коньячного завода, и что в ближайшее время он получит дивиденды. Переводом или наличными – это уже её, Армине Ацхаковны, личное дело. Ну и наконец, наши оперативники нашли свидетельницу, которая видела, как подъехала машина Балаяна, как он поставил её на стоянку и ещё минут пятнадцать сидел в ней, откинувшись на подголовник. Она даже собиралась выйти из своей квартиры на первом этаже и поинтересоваться, всё ли у него нормально, когда Балаян всё-таки покинул машину и пошёл к своему подъезду.