Очень плохие вдовы - Сью Хинсенбергс Страница 127

— Прошу прощения. Мой любимый бренд.

Он свернул бумажку от жвачки и метнул ее через комнату. Пэм в шоке и с отвисшей челюстью смотрела, как этот шарик приземлился на ее кофейный столик. Фарид, проигнорировав ее замешательство, продолжил:

— Что ж, Пэм, я понимаю вашу точку зрения, но к делу она не относится. Хорошие воры деньгами не швыряются, иначе их быстро поймают. А лучшие воры – это те, о которых нипочем не скажешь, что они могут украсть. Еще один способ не попасться. Но тем не менее воры все же крадут у других людей деньги, и, по моему опыту, их жены всегда знают, где припрятаны денежки.

Пэм отшатнулась. Этот мерзкий карлик обвиняет ее в соучастии? Да он с ума сошел!

Фарид убрал в карман упаковку жвачки. Его самоуверенность отталкивала, но была гипнотически притягательной. Пэм не могла оторвать от него взгляд. Но все же она собралась и снова прищурилась.

— Я думаю, этот ваш опыт не относится к делу, Фарид. Даже если Хэнк и украл ваши деньги – а это исключено, – то он мертв, и у меня их нет.

Фарид хлопнул в ладоши, и все они – Пэм, Бренда, Падма – подпрыгнули.

— Вижу, сегодня наши разговоры ни к чему не приведут. Давайте поступим так. Мы вернемся через несколько дней, – он посмотрел ей прямо в глаза, – и вы отдадите нам деньги. И тогда останетесь в живых.

Пэм резко мотнула головой.

— Я же сказала…

Фарид поднял руку в упреждающем жесте и бросил на нее едва ли не сочувствующий взгляд, перед тем как опустить руку.

— Вам следует поговорить со своими подругами. Подумать как следует. А потом – отдаете нам деньги и живете себе дальше. Все просто.

— С подругами?

— Ах да, с другими вдовами…

Пэм не успела закрыть рот.

— Пэм, – Фарид улыбнулся и наклонил голову, обращаясь к ней, – это ведь не совпадение, что четверо мужчин мертвы, а десять миллионов долларов пропали.

— Десять миллионов?! – Пэм прижала руки к груди. А следовало бы поднять челюсть с пола. Непонимающим взглядом она смотрела то на Падму, то на Бренду, то снова на Фарида. – Десять миллионов?! Да вы вообще соображаете, что говорите: Хэнк украл десять миллионов! Это шутка?

Пэм огляделась, будто искала скрытые камеры, направленные на нее, словно в каком-то жутком реалити-шоу. Она вцепилась в подлокотник кресла. Сердце бешено стучало. Да что, мать его, происходит?

Фарид прочистил горло:

— Как я и говорил, мой опыт показывает, что украсть десять миллионов из игровых автоматов без помощи невозможно. И, повторю, жены всегда все знают.

Он едва заметно улыбнулся и многозначительно посмотрел на Пэм. Наконец удостоил взглядом и Элмера и со словами: «Что за уродская псина», – развернулся и вышел за дверь. Падма поспешила за ним.

Бренда встала с дивана, но тут же наклонилась к Элмеру:

— Ты не уродский. Ты очень красивый пес. Хороший мальчик.

Она разогнулась, забрала брошенный Фаридом фантик со стола, сунула в карман и, выйдя, закрыла за собой дверь.

Пэм обессилела и не могла даже заставить себя сдвинуться с места. Они могли бы даже диван отсюда вынести – она бы не пошевелилась. Слышала, как хлопнули двери автомобилей и заурчали моторы. А она словно окаменела.

Это как же из образцового герлскаута и президента родительского комитета она превратилась в роковую даму, что нанимает киллера и которую подозревают в крупной краже? Десять миллионов! Во что превратилась ее жизнь? Ее предупреждали, что постменопауза – нелегкое испытание, но, господи ты боже мой, не настолько же!