Запретная связь - Геннадий Сорокин Страница 128

— Ну-ну! — пробормотал все еще ожидающий подвоха Агафонов. — Нам все равно надо записать показания, независимо от того, откажешься ты от них потом или нет.

Не успел он заполнить анкетные данные допрашиваемого лица, как дверь в кабинет распахнулась, и вошли Мустафин с незнакомым мужчиной. Спутнику начальника милиции было лет сорок. Он был худощавым, с впалыми щеками на гладко выбритом лице. В профиль мужчина походил на средневекового ландскнехта, побывавшего во многих кровавых битвах.

— Меня зовут Игорь Моисеевич, — представился гость. — Я из Комитета государственной безопасности. Где материалы допросов гражданки Викторовой?

— Какие материалы? — нахмурился Агафонов.

— Сергей Николаевич! — вмешался в разговор Мустафин. — Отдай товарищу все, что он просит.

Агафонов скрипнул зубами от злости, но был вынужден подчиниться. Представитель КГБ быстро изучил протокол допроса, с нескрываемым недовольством посмотрел на Викторову. В его взгляде Агафонов отчетливо прочитал: «Ты что, не могла нам об этих проблемах сообщить? Мы бы давно все решили без шума и пыли».

— Нетто! — неожиданно выкрикнул Игорь Моисеевич.

— Человек и пароход? — спросил ничего не понимающий Агафонов.

Контрразведчик усмехнулся:

— Пока только человек, мой сотрудник.

В кабинет вошел молодой мужчина с кожаной папкой под мышкой.

— Дай мне бланк подписки, — распорядился Игорь Моисеевич. — Гражданку Викторову отведи в автомобиль.

Татьяна встала и, ни слова не говоря, вышла из кабинета.

— Вам нужно подписать расписку о неразглашении сведений, ставших вам известными при работе с гражданкой Викторовой, — сказал Игорь Моисеевич. — Интересы государственной безопасности требуют от вас не задавать никаких вопросов и действовать так, как я велю. Вот здесь, в конце бланка, поставьте подпись и напишите полностью свою фамилию, имя и отчество. Обо всем, что вам сказала Викторова, забудьте. Завтра, в одиннадцать часов дня, я привезу вам протоколы ее допросов, в которых события будут изложены так, как должно будет фигурировать в уголовном деле. Любые отклонения от ее отредактированных показаний будут считаться действиями, направленными на подрыв государственной безопасности Советского Союза. Я не советую вам играть в игры, которые вас ни прямо, ни косвенно не касаются.

Игорь Моисеевич забрал лист бумаги с подпиской и пошел к выходу.

— Могу я задать вопрос? — спросил Агафонов.

Контрразведчик медленно повернулся. На его лице было написано: «Это что еще за новости? Какой еще вопрос?»

— Завтра я хочу задержать убийцу, — пояснил Агафонов. — Вы не могли бы сделать так, чтобы гражданка Викторова не появилась в общежитии до утра понедельника?

— Забудьте о ней! — снисходительно посоветовал Игорь Моисеевич. — Гражданка Викторова сегодня же тяжело заболеет и будет отправлена на лечение в специализированную клинику в Подмосковье. Ее показания будут изучены в суде в письменном виде. Всего вам наилучшего!

После его ухода Агафонов воскликнул:

— Ненавижу, когда меня бьют по рукам!

— Тише ты! — зашипел Мустафин. — Он еще далеко не ушел и может все услышать.

— Да наплевать мне на него, пускай слушает! — взбеленился Агафонов. — Он только что увел у нас важнейшего свидетеля и уголовную преступницу. Кто он такой, черт побери?

Мустафин сел напротив заместителя, явно выжидая время, пока гость-ландскнехт спустится с этажа, закурил.