Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 129

— Это не я вязал, — заметив удивленный взгляд Натали, улыбнулся офицер. — Я не настолько одарен. Это баба Нюра, она носит местным холостякам, и не только, молоко и яйца, а за мной установила шефство, как над убогим. Кстати, она сама скоро должна появиться. Замечательный представитель сельской аграрной интеллигенции.

Алексей вышел в сени, занес огромный самовар, налил воды и начал его разжигать.

— Ничего себе! Настоящий русский самовар? — подходя поближе, заинтересовался Стас.

— Самый что ни на есть настоящий, — улыбнулся Царьков. — Этот агрегат объединяет топку, теплообменник и газоход. Он комбинированный, можно и на углях дедовским способом разжечь, а можно и от электричества. Я решил вспомнить предков, кто вас еще таким чаем напоит в ближайшую пятилетку! Но ближе к теме, как говорится. Вы спрашивали, кем я прихожусь… приходился Мехмету. Я некоторое время после увольнения из армии жил в Турции, так получилось. Сначала таксовал, но потом понял, что мне нужен более стабильный и высокий заработок. Связался с земляками, которые эмигрировали в Измир еще в 90-е, вот они и познакомили меня с Мехметом. Он очень любил Россию и русских и считал, что нашим странам нельзя было воевать, что это большая историческая ошибка…

— Даже так? — удивленно приподнял брови Стас.

— Да. В общем, Мехмет предложил мне работу начальника охраны в одном из своих ресторанов. Оклад положил более чем достойный, можно было не только не бедствовать, но и скопить на какой-нибудь небольшой домик на берегу. Так я отработал у него два года, никаких конфликтов у нас с Мехметом не было. И вдруг он вызывает меня к себе и делает предложение, от которого не то что нельзя отказаться… В общем, он попросил помочь.

— Чем? — спросил внимательно слушавший его Гуров.

Стас тем временем рассматривал самовар, а Натали — самого рассказчика. Он явно ей нравился, но это было вполне объяснимо. Алексей Царьков являлся редким обладателем настоящей мужской красоты. Не новомодной, брутальной, а такой, какая была у советских актеров. Темные, почти черные глаза, волевой подбородок, соболиные брови. Дополняли образ настоящего подполковника стать и высокий рост. Гуров сразу заметил химию, которая образовалась между наследницей звенигородского поместья Натали Чоговадзе и его хранителем Алексеем.

— Он предложил мне присматривать за домом в Звенигороде. Оклад положил более чем достойный. Но было одно условие: никого в дом не пускать, пока он жив. Если с ним что-нибудь случится, в наследство вступит его давняя приятельница, почти родня — Натали Чоговадзе, — которая приедет практически сразу после его ухода из этого лучшего из миров. Я согласился. Почему бы и нет? С женой, ради которой я тогда уехал из России, мы уже развелись, она встретила горячего турецкого парня, более богатого и успешного, чем я. Да и не прижился я, если честно, на родине османов. Сын с дочерью остались в Измире, им там хорошо — климат замечательный, да и с работой у обоих сложилось. Современное поколение быстро адаптируется к новым условиям, они в большинстве случаев космополиты. Нет, это не значит, что у них нет ни флага, ни родины, просто они не испытывают извечной иммигрантской русской тоски по Родине.

Пока Алексей говорил, дверь дома открылась и внутрь вошла пожилая женщина. Она напоминала персонажи картин Кустодиева — полная, с круглыми румяными щечками. Несмотря на возраст, через пышное плечо ее была перекинута густая каштановая, без проседи, коса. В руках у гостьи притаилась корзина с молоком в больших стеклянных бутылях и яйцами.