Мнимая власть безумия - Марина Болдова Страница 129

— Написано оно почерком нашей с Николя матери Мирей Бонье. И обращается она к Амалии, сестре отца. Почему оно не было отправлено, не знаю. Текст на французском, но Арман сделал перевод. Прочти, сын.

— Здравствуй, Амалия. Месяц назад скончался твой брат Георгий, мой муж. Что случилось с вашими родителями и с самим Георгием, мне известно. Он всегда помнил и о них, и о тебе. Я знаю, что мой муж через нашего друга посылал тебе письмо с нашими семейными фотографиями, и ты его получила в руки. Я знаю, что в нем было написано. Георгий не успел оформить вам приглашение, он заболел. Амалия, я готова принять тебя и твоего сына в нашем доме, но как вам выехать из Советского Союза, пока не представляю. Я даже опасаюсь отправлять это письмо почтой. Поэтому буду ждать, когда наш друг снова поедет в Москву. Передай через него хотя бы несколько слов, согласна ли ты. И тогда мы будем что-то предпринимать. Мирей Бонье.

— Не понимаю, о каких фотографиях идет речь? В конверте было только письмо. Неужели кто-то вынул? Но кто? Тот самый друг?

— Нет, не думаю. Зачем? Тем более, конверт был запечатан, – выразил сомнение Арман.

— Кирочка, ты говорила о фотографиях в одной из папок. Не они ли? – напомнил муж, и, не дожидаясь ответа, вновь отправился в спальню.

Как же она не заметила, что на некоторых черно-белых снимках в одной из папок – Амалия, только молодая, на вид лет двадцати пяти? И с мужем, отцом Николая, который стоит позади, обняв ее за плечи… у той самой яблони на даче в Екатериновке. А вот этот карапуз, видимо, сам Николаша…

— Я даже толком не удосужилась разобрать снимки! Отбросила сразу, как старье! – расстроилась Кира Владимировна. – Луиза, посмотри, нет ли здесь фотографии твоего отца. Молодого, разумеется. – Она отдала всю пачку снимков свекрови Полины.

— Вот на этой фотографии точно он.

— Рядом с ним – сестра Амалия и их родители Анна и Альберт Вальтеры. Наверное, этот снимок был сделан за год-два до ареста. Георгию не меньше пятнадцати. Какого он года рождения, не помню?

— Тысяча девятьсот двадцать второго. Получается, снимок сделан в тридцать седьмом.

— Арестовали его и родителей в тридцать девятом. Совсем мальчик!

Содержимое второй папки заинтересовало Луизу больше. Она комментировала каждую фотографию – ее отец передал сестре фото всех домочадцев, дома и даже виноградников.

— Папа стал известным виноделом, а вот Николя, мой брат, отказался продолжить его дело. Его, кроме красок и холстов, не интересовало ничего. Наверное, поэтому именно он и обнаружил в тряпье на чердаке этот шедевр мировой живописи. Вы знаете, о чем я. Теперь картина Ван дер Верффа принадлежит Соланж, Филипп все же успел оставить у нашего нотариуса дарственную, – без сожаления, как с удивлением заметила Кира Владимировна, произнесла Луиза и при этом бросила вопросительный взгляд на Полину.

— Вы как две заговорщицы! Бабушка, мама, что вы от нас скрываете? – заметила их переглядывания и Соланж.

— Во-первых – я просила…

— Не называть тебя бабушкой, Луиза! – улыбнулась внучка. – А во-вторых?

— Перебивать старших не комильфо, деточка! И – наберитесь терпения, скоро все станет ясно, так, Полина? Где наш герой?

— Едет в такси из аэропорта.

— Когда Полина и Кира Владимировна рассказали мне историю с исчезновением бидончика с фамильными драгоценностями, я решил попробовать поговорить с тещей Еленой Родионовной Борской. Она считалась на тот момент уже выздоравливающей, так что врачи разрешили. Я по ее «наводке» связался также с Ольгой Арнт, бывшей любовницей ее мужа, и выяснил, что ни о каких сокровищах Игорь Борский ей даже не рассказывал…