Завеса зла - Елена Дорош Страница 13

— Ха-ха-ха! Красивая? Ха-ха-ха! Ну ты даешь!

Она все хохотала и хохотала не останавливаясь, и Глеб вдруг что-то понял. Он подошел, схватил ее в охапку и потащил в соседнюю комнату. Там он свалил ее на диван, кинулся к шкафчику, достал бутылку с чем-то темным, налил почти доверху стакан, прижал к губам и заставил выпить. Она, захлебываясь и пытаясь оттолкнуть его, пила, а когда наконец вырвалась, поняла, что смеяться ей больше не хочется.

Минуту она сидела, тупо глядя на стакан, а еще через минуту ей стало стыдно. Устроила истерику перед человеком, которого видит второй раз в жизни и о котором совершенно ничего не знает. Что он о ней подумает?

А, впрочем, не все ли равно?

Эта мысль заставила ее подняться и направиться к выходу.

— Может, расскажешь, что там у тебя приключилось, – услышала она за спиной.

— У меня все хорошо, спасибо, – ответила Настя, не оборачиваясь.

— Ага, – усмехнулся Артур, оказавшийся Глебом.

Прием ударной дозы алкоголя неожиданно позитивно сказался на состоянии. С лестницы она сбежала, чувствуя во всем теле приятную легкость.

Дождь закончился, и хотя солнце еще не выглянуло из-за туч, в пространстве явственно ощущалось его присутствие.

Настя полной грудью вдохнула свежий теплый воздух, подняла ногу, чтобы ступить на тротуар, а потом развернулась и побежала обратно. Охранник проводил странную посетительницу недоуменным взглядом, но останавливать не стал.

Дверь офиса была не заперта. Хозяин кабинета сидел за столом, прихлебывая из огромной кружки с надписью «В действительности все не так, как на самом деле». На другой стороне, рядом со стулом для посетителя стояла маленькая и очень интеллигентная чашечка. Над ней поднимался парок.

«Эспрессо», – угадала Настя.

— Давай короче, а то остынет, – сделав очередной глоток, произнес Глеб.

Настя села и с отсутствующим видом стала пить. Горячий кофе усилил действие коньяка и словно ослабил пружину в организме. Все в самом деле стало казаться не таким, как в действительности. Или наоборот.

— Улыбаешься, значит, не в депрессии, – сделал вывод Глеб.

— Все впереди, – заверила его Настя, хотя сама уже сомневалась, что ее дела настолько безнадежны.

— Сушки будешь?

— Давай.

— У меня или сушки, или сухари. Все другие высыхают быстро, а эти и так сухие, поэтому долго держатся. Только их и покупаю.

— Разумно, – согласилась Настя и вдруг без всяких предисловий рассказала обо всем, что случилось.

Ей понравилось, как он слушал. Внимательно, не сводя с нее глаз. Не грыз сушки, не пил кофе. Словно на белом свете нет ничего важнее ее проблем.

Она взглянула на него с благодарностью. Хорошо, когда рядом люди, умеющие слушать. Редкость по нынешним временам.

И тут, словно нарочно, он, закинув в рот сушку, стал смачно хрустеть, а затем сделал уж совсем оскорбительное – с шумом втянул в себя кофе.

Вот кретин! А она только начала испытывать к нему симпатию.

Опустив глаза, Настя сделала глоток, уже жалея о своей опрометчивой откровенности.

Между тем ее собеседник чувствовал себя отлично. Продолжая жевать, он поднялся и стал прохаживаться по кабинету.

— Так ты, стало быть, гинеколог, – услышала она за спиной. – Хорошо, что не проктолог, но все равно – прикольная у тебя профессия.

Настя решила, что пора сматывать удочки. Тратить время на этого дебила – себя не уважать.