Элегия - Лу Цюча Страница 13

— «Иногда» – то есть когда общаетесь с Цэнь Шусюань?

— Да.

— Если у нее и вправду нет ни сознания, ни свободы воли, то она не будет возражать, если я загляну в ее вещи.

— Сомневаюсь, что вы что-то найдете, – сказала она. – Как бы то ни было, я прожила вместе с Цэнь Шусюань почти год и знаю, что она за человек. Она не ведет дневник, не пишет письма, не ходит к комендантше, чтобы позвонить родным. Из школы она всегда уходила только в компании с Гэ Линъи. Одежда в шкафу, кроме пары вещей, которые она привезла с собой из дома, – все подарила Гэ Линъи. И книги тоже. Если в ящике лежат какие-то безделушки, наверняка их тоже купила Гэ Линъи… Глянув на ее вещи, вы многое узнаете о Гэ Линъи, но о моей соседке, скорее всего, ничего.

— А шкатулку, о которой вы упомянули, ей тоже подарила Гэ Линъи?

— Вряд ли. Она принесла ее с собой, когда заезжала в общежитие, а тогда она еще не попала в окружение Гэ Линъи.

Все оказалось так, как и сказала Ли Шуньянь: я просмотрела вещи Цэнь Шусюань в шкафу, все выдвижные ящики, пролистала каждую книгу и тетрадь, но не нашла ничего и, более того, не увидела ни единой фразы на китайском, написанной ее рукой. Для церковной школы, где обучение ведется полностью на английском языке, в этом, конечно, не было ничего удивительного. Домашние задания на английском она писала твердым, ровным почерком, похожим на типографский шрифт, и нигде в ее письме не прослеживались ни эмоции, ни хотя бы малейшие детали ее личности.

— Где она раньше хранила ту шкатулку?

— В платяном шкафу. Я ни разу не видела, чтобы она ее доставала.

— Она специально вернулась в школу, чтобы ее забрать, и выбрала такой способ, чтобы комендантша ее не увидела. Шкатулка, должно быть, очень для нее важна, или же ей срочно понадобилось что-то оттуда.

— Возможно, она вышла замуж, – сказала Ли Шуньянь. – Может, это приданое, которое ей оставила мать. Я слышала, она умерла несколько лет назад.

— Если она вышла замуж, почему не сказала Гэ Линъи?

— На ее месте я бы тоже скрыла от Гэ Линъи. Барышня Гэ с таким трудом нашла себе тихую, покорную приспешницу и, узнав, что та собирается замуж, наверняка стала бы чинить препятствия. Так что лучше держать все в тайне. Госпожа Лю, позвольте дать вам совет. Если вас действительно наняла Гэ Линъи – лучше сейчас же откажитесь от расследования, если продолжите – всем будет только хуже.

Сказав это, Ли Шуньянь задернула шторы, зажгла единственную в комнате лампу, села за свой стол, открыла «Именитых викторианцев» и стала тихонько читать вслух.

Я поняла этот намек, что мне пора уходить, и сказала: «Я пойду», – а после добавила: «Спасибо!» Ли Шуньянь махнула левой рукой, не прерывая чтения, что я расценила как: «До свидания!»

На обратном пути я еще раз заглянула в комендантскую, та несчастная девочка еще не закончила переписывать школьные правила. Возможно, считая, что она недостаточно страдает, комендантша ткнула вязальной спицей в лист, указывая на ошибку. Девочка тяжело вздохнула, молча взяла чистый листок и начала переписывать все заново.

— Кстати, – обратилась я к комендантше. – Мне сказали, что в воскресенье вечером отец Цэнь Шусюань звонил сюда. Трубку взяли вы?

— Да, я. – Она продолжала вязать, низко опустив голову, и без раздумий ответила: – Я сказала ему как есть, что его дочери нет в школе.