Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 130

Единственным официальным родственником Михаила Семёновича Пелека оказался Григорий Григорьевич Кунич, племянник профессора, сын его родной сестры Алины, успешный сотрудник крупной государственной корпорации и обладатель двойного гражданства. Несмотря на паспорт США, бóльшую часть времени Григорий Кунич проживал на территории России… Нет, поправка: большую часть времени Григорий Кунич стал проживать на территории России после гибели Владимира Пелека, до этого Кунич в Россию не заглядывал. Добравшись до этой информации, Феликс усмехнулся: всё понятно, вернулся в страну после смерти двоюродного брата, чтобы постепенно взять под контроль колоссальные активы старого профессора. И, судя по всему, Григорий до сих пор рассматривал жизнь в Москве как длительную командировку: жил в принадлежащей Пелеку трёхкомнатной квартире на Патриарших, часто улетал в США и семьёй до сих пор не обзавёлся.

Как, впрочем, и хорошими манерами.

— Я долго думал, брать ли на встречу адвоката, но пока решил не беспокоить моего очень известного и очень занятого друга, – сообщил Кунич, усаживаясь за столик напротив Вербина. – Но если мне что-то не понравится, я уйду и в следующий раз вы увидите нас вместе.

Тратить время на приветствия Григорий не стал. Вербин решил последовать его примеру и с улыбкой ответил:

— Я вас прекрасно понимаю.

— Не люблю весь этот ваш… – Григорий пошевелил пальцами. – Репрессивный аппарат и всё, что с ним связано. Я даже детективы читать не люблю. Нет, люблю, конечно, но настоящие, американские, там, скандинавские… Такие, знаете, толстые умные книги, написанные умными людьми, которые держат в напряжении до самого финала, а не тоненькие брошюрки, в которых главный злодей угадывается во втором абзаце, а в финале следователь женится на жертве.

— Я не пишу детективы. – Феликс достал записную книжку.

— А вы попробуйте, – предложил Григорий. – Это, знаете, неплохое упражнение для ума.

— Вы пробовали?

— У меня хватает важных дел.

Под ними Григорий Григорьевич Кунич очевидно имел в виду тоскливое ожидание на чужбине смерти старого профессора. Затем он заказал себе латте и собрался задать следующий вопрос, но Вербин его опередил:

— Чем вы занимаетесь, Григорий Григорьевич?

— Вы не проверили?

— Хотел бы уточнить.

— Я работаю в крупной государственной корпорации.

— Хорошая должность?

— Вы хотели поговорить о моей работе и карьерных перспективах?

Это был самый тонкий момент разговора: ни Таисия, ни Карина ни разу не упомянули Кунича, как, впрочем, и его дядю. Был ли он членом компании, Феликс не знал, но увидев, что у Пелека есть родственник подходящего возраста, решил его проверить и выяснить, насколько он близок с подругами двоюродного брата.

— Простите, Григорий Григорьевич, я просто пытаюсь наладить доброжелательный человеческий контакт, но если вас что-то смущает…

— Просто спрашивайте, что вас там интересует, а я решу, стану ли я отвечать на вопросы.

И ещё Вербин вдруг представил, как бы повёл себя Кунич, явись к нему в Канзас-сити местный коп из убойного отдела: наверняка вспотел бы от страха и не угрожал адвокатом, а сразу спрятался за его спиной. Если, конечно, он там может позволить себе адвоката без обращения к богатому дядюшке.

— Вы часто общаетесь с Михаилом Семёновичем Пелеком?