Загадка двух жертв - Андрей Посняков Страница 14

Не торопясь выкурив три сигареты – с перерывом на кофе, – Алтуфьев пришел к выводу, что дело-то не столь уж и сложное. Сложным оно казалось из-за вырезанной на спине мертвой девушки звезды! Действительно, какой мотив-то? А вот если представить, что никакой звезды не было, тогда вырисовываются две вполне конкретные версии. Либо на почве внезапно возникших неприязненных отношений, либо действительно действовал невменяемый. Правда, можно еще приплести месть в качестве мотива. Но кто и за что мог так отомстить совсем еще юной особе? Кто мог желать ей смерти? Стоп! А если она беременна? Тогда совсем другой коленкор выходит. Тогда надо искать связи… впрочем, их в любом случае надо искать. Звезда еще эта… К чему? Неужто и впрямь фашисты действовали? То есть их последователи…

Имелись, имелись в СССР и такого рода банды, жестокие и циничные, о них рассказывали на закрытых совещаниях, под подпись о неразглашении. Неужто и в Озерске такая банда завелась? Левкин не зря переживает… Впрочем, рано еще говорить. Для начала надо установить личность убитой. Пенкин пока дело по статье 103-й возбудил – умышленное убийство без отягчающих обстоятельств. Потом можно на 102-ю переквалифицировать – с отягчающими, или на 104-ю – в состоянии сильного душевного волнения, или даже на 106-ю – по неосторожности… Но это все потом, когда будут установленные факты… И подозреваемый!

А может быть, и вообще никакого убийства не было – сама утонула, а потом просто кто-то надругался над трупом… Так и в этом случае тоже резонанс! Еще бы… Это ж надо додуматься – звезду вырезать! Точно умалишенный действовал…

– К вам тут девушка, Владимир Андреевич, – прервала мысли и. о. прокурора заглянувшая в дверь секретарь. – Говорит, на практику. Ну, от нас на юрфак поступала, по направлению.

– Так Ирина Михайловна же…

– Ирина Михайловна с сегодняшнего дня в отпуске, забыли?

А ведь и в самом деле – забыл! Состоявшая в должности помощника прокурора Ирина Михайловна (Телегина по новому мужу) курировала народное образование на предмет соответствия социалистической законности, а заодно и занималась профориентационной работой, за которую вышестоящие органы тоже требовали отчеты.

– Девушка, говоришь? Что ж, пусть зайдет.

Робко распахнулась дверь.

– Владимир Андреевич, здравствуйте! – прозвучал звонкий голосок…

На пороге возникло милое создание – стройненькая брюнетка, синеглазая красотка в летнем белом с черными горошинками платье с бретельками… впрочем, вполне целомудренном – чуть выше колен. Черные туфли-лодочки, черный лаковый поясок, черная, с серебристой застежкой сумочка… Словно из журнала мод!

– А я к вам, Владимир Андреевич. Сессию вот сдала…

– На практику, значит? Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет.

– Ага, на практику. Вот направление.

Усевшись на краешек стула, небесное создание принялось копаться в сумочке.

Конечно же, Алтуфьев красотку узнал, еще бы! Сам же ее и уговорил в прошлом году поступать на юрфак вместо педагогического, провел, так сказать, профработу… Расхлебывай вот теперь!

Женя… Колесникова Евгения… Как же по батюшке-то? Батюшка-то ее, насколько помнил Алтуфьев, трудился недалеко, в Озерске, начальником межведомственного гаража. Как же его зовут-то, как? Вот кличка – Керенский, местные остряки дали по имени-отчеству. А как у нас Керенский по имени-отчеству? Александр Федорович – вот как!