Между пулей и любовью - Владимир Колычев Страница 14

— Хорошее место, удобное, — повел головой Отар. — Места много. А кафе нет. Я бы сейчас не отказался от чашечки кофе.

— Есть кафе, — Рэм кивнул в сторону метро.

— Может, лучше у меня в машине?

— Возле машины.

— В ногах правды нет.

— Возле машины, — повторил Рэм.

Сесть к кому-то в машину на разговор — значит, уже в какой-то степени принять условия противника, а это первый шаг к капитуляции. А именно за этим и приехал Отар. Не о погоде же говорить.

— А ты правда похож на камень. Такой же твердый.

Отар хотел сказать, что Рэм еще и тупой, но наткнулся взглядом на его каменное лицо и промолчал.

— Я вас внимательно слушаю. Возле машины, — процедил Рэм сквозь зубы.

Машина не разочаровала, не новый, но в приличном состоянии шестисотый «Мерседес». Представительский автомобиль для представительного человека.

— Погода сегодня замечательная, — начал Отар.

— Давайте без предисловий.

— Слышал про попа и его собаку?

— Я не собака.

— Но чужой кусок съел.

— Кто смел, тот и съел.

— Кто успел, тот и съел. А ты не успел. Рынок этот занят. Прежде всего его законным хозяином.

— Пусть подъезжает, поговорим.

— Ты его не послушаешь, а со мной лучше не связываться. Меня ты должен послушать. Если нет… Поверь, не будет никаких стрелок, просто в одно прекрасное утро ты можешь не проснуться.

— Это угроза.

— Это предостережение.

— Я не спрашивал, я сказал, что это угроза.

— И что ты собираешься предпринять? — усмехнулся Отар. — За мной вся Москва, а тебя никто не знает. И не хочет знать. Потому что ты лишний… Извини, но большой пирог уже поделен.

— Но еще не съеден.

— Чем есть будешь, если без зубов останешься?.. Стивенсона читал, про черную метку знаешь? Так вот, сейчас мы еще можем с тобой нормально говорить, а получишь черную метку…

— Чего ты хочешь? — резко спросил Рэм.

— Ух ты, какой грозный!.. — с интересом глянул на парня Отар.

— Я могу отдать рынок, — сказал Рэм.

— Я знал, что ты меня не разочаруешь.

— Но я не могу отдать землю, на которой он стоит. Это наша земля. Мы здесь родились, мы здесь выросли.

— Да, но хоронить вас будут на кладбище, а это чужая земля. Это потом она станет для вас родной, после того, как первого своего пацана похороните.

— Хоронили уже, — поморщился Рэм.

Войны за асфальт стоили «теплякам» трех пацанов, двоих в драке до смерти забили, Валю Яковлева просто по дороге домой подкараулили, на нож поставили. А скольких парней в драках изувечили… Не так-то все просто было в прошлом, хотя, конечно, в настоящем будет еще сложней. Сейчас на кону серьезные деньги, если банкир напряг за свой интерес такого серьезного человека.

— Ни за что пацаны погибли, да? И сейчас ни за что, потому что не ваш этот рынок. И все будут это знать, что не ваш. Даже если вы законного хозяина задвинете, все равно все будут подъезжать и предъявлять вам. И рвать вас. Пока совсем не разорвут. Ты меня понимаешь?

Рэм тяжело смотрел на Отара. Увы, он все понимал. Все очень хорошо понимал. Одно дело бесхозную точку под себя подмять и удерживать, и совсем другое — отжать что-то взятое под контроль серьезными людьми. «Тепляков» объявят изгоями и будут гнобить, пока совсем не опустят. А так и будет, если Отар закусит удила. А он закусит, если Рэм не примет его предложение. И унизит его этим.