Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 142

— Это моя работа.

— Что за вопрос?

— Где вы были в ночь убийства Вениамина Колпацкого?

* * *

— Он был у меня! Он у меня был! – Гриша всплеснул руками. – Он приходил ко мне на работу! Хорошо, что внутрь не зашёл! Вот был бы скандал! – Кунич перевёл взгляд на дядю: – Мы говорили в кофейне. Нас видели мои знакомые, пришлось соврать, что Вербин – мой дальний родственник.

— Каким он тебе показался? – невозмутимо осведомился Пелек.

Однако племянник его не услышал.

— Он приходил ко мне на работу. И наверняка знает, где я живу.

— Ещё он наверняка знает, какой колледж ты окончил и сколько официально зарабатываешь. – Профессор провёл пальцем по подлокотнику инвалидного кресла. – Ты рассказал, что спишь с Кариной?

— Не надо было? – растерянно спросил Гриша.

— Он бы узнал, – усмехнулся Пелек. – А так ты продемонстрировал открытость.

— То есть надо было?

— Да, Гриша, ты молодец.

— Спасибо.

— Я серьёзно.

— Тогда… Тогда большое спасибо. – И неуверенная улыбка.

Кунич слегка успокоился. Но именно слегка: встреча с Вербиным, после которой он пусть и не сразу, но примчался к дяде, произвела на Гришу сильное впечатление и если с голосом и дыханием Кунич кое-как справился, то пальцы всё ещё подрагивали.

— Каким он тебе показался?

— Наглым.

— Это в тебе говорит уязвлённая гордость. – Пелек явно иронизировал, однако волнение помешало Куничу это почувствовать.

— Что за гордость? – с недоумением поинтересовался он.

— Ты наверняка хотел его послать, или же дать только те ответы, которые считал нужным дать, но Феликс тебя разговорил…

— Он уже Феликс?

— Да, я называю его по имени. – Профессор улыбнулся и погладил бороду. – Феликс тебя разговорил и выудил много больше, чем ты собирался рассказать. И теперь ты принижаешь его, пытаешься обернуть всё так, словно у тебя не было возможности провести разговор правильным образом.

— А она была? – осведомился слегка уязвлённый Гриша.

— Ты мог позвонить адвокату.

— Вашему?

— Да. – Пелек чуть повысил голос. – Но ты правильно сделал, что не позвонил.

— Почему? – окончательно растерялся Кунич.

— Потому что ты – честный человек, Гриша, – объяснил профессор. – А честные люди при первом общении с полицейскими теряются, чувствуют себя не в своей тарелке, но очень редко зовут адвоката – они к этому непривычные.

— А-а… – протянул Кунич. – А вдруг я сказал что-то не то?

— А ты сказал что-то не то?

— Вроде нет.

— Уверен, что нет, Гриша, – ободрил племянника Пелек. – Ты молодец.

— Но как Вербин на меня вышел?

— Через меня, разумеется, – спокойным тоном объяснил профессор. – Он идёт широким фронтом: заинтересовался Таей – вышел на Карину, затем – на меня, затем – на тебя. Уверен, сегодня или завтра он пообщается с Дариной.

— А зачем он вообще приходил?

— Ты мне скажи, – предложил Пелек. – Ты запомнил хоть что-нибудь из вашей встречи?

— Я… – Кунич нахмурился, припоминая детали разговора: – Знаете, Михаил Семёнович, я только сейчас начал понимать, что у нас получилась достаточно странная встреча. Вербин не расспрашивал меня ни о каких преступлениях.

— Так и должно быть, Гриша, ты же ничего не совершил.

— Зачем же мы тогда встречались?

— Ты мне скажи, – повторил Пелек.

— Я, кажется, слегка разволновался.

Кунич наконец-то сообразил, что ведёт себя как идиот.