Большая махинация - Балдуин Гроллер Страница 143

«Об этом можно договориться, господин Дагоберт. Я вас внимательно слушаю».

«Один, возможно, неделикатный вопрос, графиня, но вы не поймете меня превратно. Я не знаю вашего финансового положения».

«Можете считать его благополучным, – ответила она с улыбкой, – даже очень благополучным. Но есть определенные ограничения. Вот как обстоит дело. Сорок лет я пользуюсь доходами с родового состояния. Как видите, я веду затворнический образ жизни и трачу не более десятой их части. Оставшаяся сумма ежегодно делится на три равные части. Одна часть идет на приумножение родового капитала. Я хочу, чтобы он не только сохранился, но и приумножился».

«Совершенно справедливо».

«Вторую часть жертвую церкви на благочестивые и благотворительные цели. Это тоже не подлежит изменению. Я связана обетом».

«А третья?»

«Третья – моя тайна. Вы, господин Дагоберт, первый и единственный, кому я ее открою. Сорок лет я жила в этой роскоши почти как преступница, с нечистой совестью. Вины на мне нет, но я стала соучастницей, ибо знала правду и молчала. Я всегда ждала того дня, когда меня прогонят прочь, и не хотела тогда впасть в нищету или зависеть от чужой милости. На этот случай я тайно откладывала деньги. Я имела на это право: они были честно сэкономлены. Вот эти сбережения, хотя слово „сбережения“, конечно, господин Дагоберт, не надо принимать буквально, теперь в нашем распоряжении».

«Хорошо, тогда мы можем перейти к обсуждению конкретных предложений. Я хочу обеспечить той женщине безбедную старость. Четыре тысячи марок в год избавят ее от забот. Скажите, графиня, найдется ли у вас сто тысяч марок для обеспечения этой ренты?»

«Да, господин Дагоберт, найдется и больше».

«Я еще не закончил. Нужно позаботиться и о молодом человеке. У него серьезные деловые планы, к тому же он страстно влюблен. Если мы поможем ему встать на ноги, то сделаем его счастливейшим из смертных. Я предлагаю выделить и ему сто тысяч марок».

«Я не против и более щедрой помощи, господин Дагоберт, потому хочу добавить такую же сумму в качестве свадебного подарка. Но последняя сумма не должна идти в дело. Она должна быть вложена исключительно в обеспечение будущей семьи».

«Тысяча благодарностей, графиня. Будьте уверены, ваши условия будут выполнены самым тщательным образом. Я позабочусь об этом».

«Еще одно замечание, господин Дагоберт. Я не знаю ваших подопечных и не хочу знакомиться с ними по вполне понятной причине, но чувствую себя перед ними обязанной. Мои сбережения не исчерпаны сегодняшними распоряжениями и будут пополняться, пока Бог сохраняет мне жизнь. Вы должны сообщить мне имена и адреса ваших клиентов, чтобы я могла распорядиться накопленным в их пользу».

Я понял, что больше у меня нет причин скрывать эти имена. Я достал доверенность, выданную и подписанную Родевальдами, и отдал ее графине, заметив, что здесь она может найти необходимые имена и адрес. Я решил оставить документ ей на тот случай, если она пожелает сделать новые распоряжения.

Графиня села за письменный стол и заполнила соответствующие бумаги согласно нашей договоренности.

Дело было закончено. Я горячо поблагодарил графиню и, прощаясь, поцеловал ей руку. Она заверила меня, что я всегда буду желанным гостем в ее доме.

У ворот меня ожидала графская карета. Я вернулся к управляющему – своему другу и товарищу по охоте, и тепло распрощался с ним. Затем без остановок я добрался до Вены, где предъявил письменное распоряжение графини, которое было немедленно исполнено. После всего этого я, не скрывая радости, отправился в Ротхоф, желая лично сообщить матери с сыном о результатах моих усилий.