Мексиканский сет - Лен Дейтон Страница 147

— Нам нужна любая помощь, — успокаивающим тоном произнес Вернер.

— Сын уехал жить к первой жене Штиннеса. Он уехал в Россию.

— Зена, ты на круг всех нас обошла, — вынужден был признать я. — Насчет первой жены — про это в нашем компьютере ничего нет.

Услышав мои слова, Зена не могла скрыть радости.

— У него только один ребенок. Первая его жена — русская. Развелись они давным-давно. Последний год сын жил со Штиннесом и его второй женой. Ему хотелось выучить немецкий. А сейчас он опять вернулся к своей матери в Москву. У нее есть родственник, который, возможно, сумеет устроить парня в Московский университет. Парень так мечтает учиться в университете.

— Тебе тоже на его месте захотелось бы в университет, — сказал я. — Выпускник школы, который не попадает в университет, вынужден идти рабочим или служащим на завод или в деревне. К тому же он подлежит призыву на военную службу, от которой студенты освобождены.

— У его матери есть связи в Москве. Она устроит его в университет.

— А Штиннес привязан к ребенку? — спросил я.

Я удивился, сколько же она сумела вытащить из неразговорчивого Эриха Штиннеса.

— Они часто ругаются, — ответила Зена. — Парень в таком возрасте, когда сыновья часто ругаются с отцами. Это естественно: птенцы подрастают и готовятся вылететь из гнезда.

— Значит, ты считаешь, что Штиннес пойдет к нам? — спросил на сей раз Вернер. Он по-прежнему двойственно относился к вербовке Штиннеса.

— Я не знаю, — ответила Зена. По ее тону и виду я заметил, что ее раздражает то, как мы допытываемся информации о Штиннесе. Она наверняка считала, что за такую информацию Лондон должен платить. — Он пока еще в раздумьях. Но если он и не решится, то не из-за жены или сына.

— И что же это будет за решающий фактор? — спросил я и взял кофейник. — Еще кому-нибудь кофе?

Вернер покачал головой, а Зена подвинула мне свою чашку, но моя обходительность не прибавила ей радости от того, что она даром выкладывает мне информацию.

— Ему сорок лет, — нехотя промолвила она, — возраст, в котором мужчины испытывают род кризиса, занимаются самооценкой.

— Разве? — усомнился я вслух.

— Разве мужчины в этом возрасте не спрашивают себя, чего они достигли, не задаются вопросом, ту ли работу выбрали? — задала вопрос Зена.

— И ту ли жену. И того ли сына, — добавил я.

Зена кисло улыбнулась в знак согласия.

— А у женщин в середине жизни не бывает такого кризиса? — поинтересовался Вернер.

— У них это бывает в двадцать девять, — с улыбкой ответила Зена.

— Я думаю, он решится, — заявил Вернер. — Я говорил уже Берни. Теперь я изменил свое мнение насчет Штиннеса. Думаю, что он перейдет к нам.

Однако не похоже было, что Вернера устраивает такая перспектива.

— Вы должны подыскать ему приличную работу, — снова вступила в разговор Зена. — Для такого человека, как Штиннес, это пенсионное пособие в двести пятьдесят тысяч немногим лучше, чем выделение участка на кладбище. Он с вашей помощью должен почувствовать, что приступает к чему-то важному, что он нужен.

— Да, — согласился я.

Такой психологический момент был немаловажен для нее и Вернера. И я вспомнил аналогичный пример с тем, как вербовали мою жену. Ей обещали звание полковника и интересную должность, работу с такими людьми, как Штиннес.

— А что мы можем ему предложить? Он же знает только свою полицейскую работу.