Блистательные соперники - Дженнифер Линн Барнс Страница 147

Как и Эйвери, которая почти с самого начала стала одной из них.

Джеймсон наклонил голову так низко, что его подбородок почти коснулся ключицы, а мышцы шеи были так напряжены, что, казалось, вот-вот лопнут.

Я здесь, Джейми. Просто расскажи мне.

— За нами наблюдали, – бесцветным голосом повторил он то, что недавно рассказала им Джиджи. – А сейчас время наблюдений закончилось. Только вот тебе, Грэй, вечно неймется. Ты все говорил и говорил это имя.

Элис. Сейчас ни один из них не решался произносить его вслух.

— А ты! – Джеймсон снова уставился на Лиру полным ярости взглядом. – Ты и твой длинный язык! Ты разболтала все Иви, и вот…

Джеймсон умолк, не договорив. Неожиданно размахнувшись, он с силой ударил Грэйсона в челюсть.

Грэйсон упал, но опомниться не успел, как Лира уже выскочила между ними и загородила его собой от брата.

— Джеймсон! – резким тоном окликнула его Алиса. – Возьми себя в руки!

— Это я и делаю, – ответил Джеймсон Алисе, испепеляя взглядом лежавшего на полу Грэйсона.

— Я все понимаю, – сказала Алиса, – правда, Джеймсон. Но если ты и дальше будешь так себя вести, я поговорю с Ореном, и тебя запрут в кладовке, пока взрослые будут делать все, чтобы вернуть Эйвери.

— Вернуть. – Грэйсон заставил себя повторить эти слова вслух. – Они забрали ее.

— Одетта говорила, что их всегда три. – Голос Лиры едва заметно дрожал, когда она обратилась к Джеймсону и Алисе. – Элис Хоторн была со мной в ночь самоубийства моего отца. На ней был плащ. Черный. Она была во всем черном. – Грэйсон практически слышал, как вращаются шестеренки в ее голове. – А Калла – в красном…

Грэйсон был уверен, что сейчас она размышляла о той хитроумной игре, в которую втянул ее отец прежде, чем погибнуть. Три конфеты на ожерелье. Калла. А Хоторн. И омега.

— Я в последний раз прошу рассказать мне, что именно произошло. – Грэйсон медленно поднялся на ноги, челюсть все еще болела после удара Джеймсона.

Алиса благоразумно опередила его брата:

— Менее часа назад Эйвери отключила все камеры на яхте. Ненадолго, минуты на три. Она позаботилась о том, чтобы Орен и его команда были заняты. Судя по видеозаписям, которыми мы располагаем, все это время Эйвери была одна, а потом к тому времени, когда камеры заработали, она пропала. Мы не обнаружили никаких признаков борьбы, ничего, что указывало бы на то, что с ней кто-то был. И она оставила записку.

Алиса взяла ее со стола и протянула Грэйсону. На обороте одной из старых открыток, принадлежавших матери Эйвери, фиолетовыми чернилами было написано:

«Я не пропала. Не ищите меня.

Пресса ничего не должна узнать».

∞

— Когда ты ее нашел? – спросил Грэйсон у Джеймсона, точно зная, что это был именно он.

Джеймсон молчал.

— Полчаса назад, – ответила за него Алиса. – Приблизительно через пятнадцать минут после того, как отключились камеры. К этому времени мы с Ореном были уже в курсе. На ее поиски отправилось несколько групп. Ксандр пытается связаться с Нэшем и Либби. Мы тщательно изучили каждую видеозапись. Прямо перед разговором с Джиджи я успела связаться с одним очень осторожным сотрудником береговой охраны.

Осторожным. Словно чьи-то руки сдавили горло Грэйсона, когда он снова прочитал записку Эйвери. «Пресса ничего не должна узнать». Это был ее почерк, Грэйсон знал его, как свой собственный.