Мексиканский сет - Лен Дейтон Страница 149

— До дела доходит внизу. Здесь нумерованные разделы, заглавие: «Инструкция начальникам подразделений КГБ о взаимоотношениях с командованием армейских частей, которым они приданы». Тут про твердость, деликатность, товарищество… В общем, всякая дребедень, про которую любят говорить с трибун правительственные чиновники во всех странах. Потом еще несколько разделов под заголовком «Обязанности особых отделов». Здесь офицерам КГБ сообщают о методах работы империалистических разведок по добыванию русских секретов.

— А что это за методы? — полюбопытствовала Зена.

— В двух разделах описаны случаи с людьми, изобличенными в шпионаже. Один работал на заводе, а другого поймали в районе пусковой ракетной установки. Ни один из примеров не относится к тому, что обычно называют шпионажем. Один вроде бы зашел с собакой в запретную зону, а другой фотографировал в запрещенном месте.

— Ты хочешь сказать, что бумаги, которые я принесла — это макулатура? Не верю я тебе.

— Тогда спроси Вернера. Твой муж знает русский лучше меня.

— Берни все отлично перевел, — вступился за меня Вернер.

— Значит, ты тоже считаешь, что это мусор.

Разочарование повлекло за собой раздражение. Вернер посмотрел на меня, как бы спрашивая, насколько далеко ему можно зайти в объяснениях. Уверенный, что он все равно расскажет ей, я пояснил:

— Это регулярно издаваемый документ, такие издаются каждый месяц. Экземпляры расходятся по командирам подразделений КГБ в Германской Демократической Республике. Вот посмотри на номер экземпляра: пятнадцатый. Пятнадцатый из примерно сотни. Документ секретный, и в Лондоне с удовольствием получали бы эти копии, если б могли достать. Сомневаюсь, что в наших досье есть их полная коллекция, хотя у ЦРУ, может, и есть. Американцы любят комплектность — полное собрание Шекспира, полный мейсенский сервиз, полный набор объективов к фотоаппарату «Олимпус». Гаражи у них завалены полными комплектами «Нэшнл джиографик» за четверть века.

— Ну и? — не терпелось Зене услышать мои выводы.

— Это секретно, но неинтересно.

— Тебе. Тебе неинтересно, вот что ты хочешь сказать.

— Это не интересно никому, кроме архивистов.

Вернер встал с софы. Софа была очень низкой, и встать с нее было делом нелегким. Я заметил, что Зена никогда на нее не садилась, а забиралась с ногами.

— Я нашла это в машине. Я подумала, что штамп означает «секретно».

— Тебе нужно было оставить это на своем месте, — сказал ей Вернер. — Представь себе, что могло произойти, если бы на пропускном пункте им вздумалось обыскать машину.

— Ничего не случилось бы. Что это, моя, что ли, машина была. Это же казенная, верно?

— Очень им нужно разбираться в таких тонкостях, — продолжал объяснять ей Вернер. — Если бы пограничники нашли в машине эти документы, то они арестовали бы и тебя, и водителя.

— Ой, ты этого не пережил бы, — съязвила Зена.

Вернер бросил бумаги на стол.

— Это безрассудство, Зена. Оставь такие вещи тем, кто за риск получает деньги.

— Это таким, как ты и Берни, ты хочешь сказать?

— Берни никогда не стал бы провозить через контрольный пункт такие бумаги, — растолковывал ей Вернер. — И я тоже. И никто другой, соображающий, какие это может иметь последствия.

Зена ожидала безоговорочных похвал — и теперь накуксилась как ребенок и покусывала губы.