Последний шторм войны - Александр Тамоников Страница 15

Около четырех часов утра караульный на угловой вышке заметил чье-то движение в кустарнике метрах в пятидесяти от проволоки. Ночь была темная, на пасмурном небе ни звездочки. И под утро вдруг поднялся ветер, который стал разгонять тучи. Солдат уже замерзал в шинели и решил накинуть на плечи тулуп, когда вдруг в свете луны, на минуту показавшейся в разрыве туч, увидел, как кто-то двигается. Сначала ему показалось, что это собака, но почти сразу он увидел человека в ватнике, старой солдатской шапке и кирзовых сапогах.

Щелкнув тумблером, караульный, как и полагалось в подобных ситуациях, включил прожектор. Яркий луч, направленный на проволочное ограждение, скользнул к кустарнику, и человек тут же вскочил и бросился бежать. Возле оврага среди зарослей молодого осинника он исчез. И тут же тонким зуммером отозвался полевой телефонный аппарат.

— Что у тебя там, Зинченко?

— Человек какой-то к проволоке близко подошел. Лучом пуганул, он в сторону оврага убежал.

— Внимательнее там, не выключай прожектор, — приказал начальник караула, и сразу его голос стал тише и глуше, как будто он приказывал кому-то в караульном помещении. — Давай Игошина с собакой туда, а сам возьми пару человек из отдыхающей смены и на «полуторке» сгоняй к оврагу.

… Утром Шелестову передали сообщение из лагеря для немецких офицеров, в котором они были вчера с Сосновским. Начальник караула доложил, что ночью была проведена попытка проникновения в лагерь снаружи и имеется важная информация. Отправив Сосновского в другой лагерь, знакомиться с делами офицеров, Шелестов выехал на место происшествия.

Начальник караула, молодцеватый энергичный капитан Васильев, уже сменился, но ждал Шелестова, чтобы отрапортовать вместе с начальником. Максим был хмур не только потому, что не успел позавтракать и толком выспаться. Что-то уж слишком часто стали случаться в лагерях ночные происшествия. Начальник караула сразу перешел к делу, зная, что начинать надо с главного, а мелочи оставлять на потом.

— В четыре десять утра на вышке номер три постовой включил прожектор и направил его на прилегающую наружную территорию. Я сразу связался с ним по полевому телефону, и он сообщил, что в нескольких десятках метров видел человека в кустах. Под лучом прожектора человек попытался скрыться.

— «Попытался»? — сразу ухватился за это слово Шелестов. — Это значит, что скрыться ему не удалось.

— Никак нет, товарищ подполковник, не удалось, — чуть сконфуженно отозвался Васильев. — Убит при задержании. Точнее, застрелился он.

— Тьфу! — не сдержался Шелестов. — Когда же у нас бойцы и командиры войск НКВД научатся брать живым врага, научатся понимать, что только живой враг важен, мертвый никому и ничего не расскажет!

— Виноваты, товарищ подполковник, — чуть дернул недовольно плечами капитан. — Мы проводника с собакой пустили за ним, а потом догнали на машине. Мы даже не собирались стрелять, в переговоры вступили. А он что-то сжечь попытался. Ну я понял, что от важных улик избавляется. Тут мы и бросились на него, а он пистолет под подбородок, и… мозги наружу.

— Собака его не догнала? — уже спокойнее спросил Шелестов, понимая, что бойцы не виноваты.

— Догнала, — вздохнул Васильев. — Только он ее из пистолета. Хороший был пес Абрек. Один из лучших.