Арктическое зло - Джим Чайковски Страница 155

— Я родилась в Петербурге, меня воспитывал отец-одиночка. Он был агроном, в советское время занимался выращиванием зерновых. Все лето я проводила в Ботаническом саду, частенько помогая отцу в его работе; также нам приходилось много разъезжать по стране. Однако в то время как отца больше интересовала практическая сторона, повышение урожайности, меня всегда привлекали необычные способы, используемые растениями в борьбе за выживание.

— И, насколько я понимаю, самое необычное для растения – стать плотоядным.

Элла устало улыбнулась:

— На самом деле эта стратегия древняя, ей уже восемьдесят миллионов лет. Единственный способ приспособиться и выжить там, где почва бедна питательными веществами. Даже моего отца интересовали гены этих растений. Это являлось частью его исследований – выяснить, можно ли ввести какие-либо из тридцати шести тысяч генов, уникальных для плотоядных растений, в зерновые культуры, чтобы сделать их более выносливыми.

— Значит, твой отец собирался создать поле пшеницы, которая будет сама пожирать саранчу, а не наоборот?

Улыбка на лице Элли растянулась шире.

— Ничего такого волнующего. Папа просто хотел повысить степень усвоения питательных веществ из бедных почв.

— Ему удалось добиться каких-либо успехов?

Элла опустила взгляд.

— Кое-какие результаты были, но девять лет назад у папы обнаружили рак поджелудочной железы; я тогда еще училась в университете. Болезнь свела его в могилу за шесть месяцев. Он умер до появления новых технологий в области генной инженерии, которые в значительной степени ускорили бы его исследования.

— И ты решила пойти по его стопам…

— По касательной. Я работала с теми же самыми генами, создавала гибриды, изучала различные свойства растений, возникающие вследствие сочетания различных хромосом. Просто поразительно, что многие эти гены, ответственные за выработку пищеварительных ферментов, имеют аналоги у животных. Это потрясающий пример параллельной эволюции флоры и фауны. Больше того…

Громкий стук заставил Эллу вздрогнуть. Даже Марко резко поднялся с пола.

Такер повернулся к двери. В крохотное зарешеченное окошко он увидел Ефима Разгулина, который быстро прошел мимо камеры, направляясь к лестнице, ведущей наверх в церковь. Почувствовав возбуждение монаха, Такер нахмурился.

«Означает ли это, что из Сергиева Посада приехал Сычкин? И если так, что в этом для нас?»

Сглотнув комок в горле, Элла выжидающе посмотрела на него. У нее на лице красноречиво читался не высказанный вслух вопрос.

«Что будем делать?»

Прислушиваясь к тяжелым шагам Ефима, затихающим вдали, Такер понимал только одно.

«Время поджимает».

17:09

Ковальски выпрыгнул из двери одномоторного ЛМС–901 «Байкал»[36], совершившего посадку на замерзшее озеро в десяти милях к югу от Северодвинска. Как только его ботинки опустились на лед, раздался громкий треск. На мгновение великан присел на корточки, ожидая, что вот-вот провалится, однако лед выдержал – пока что.

Ковальски с сомнением посмотрел на стоящий самолет, ожидая, что тот проломит лед и уйдет на дно.

Тем временем Юрий вместе со своими людьми, Сидоровым и Виноградовым, подошел к люку грузового отсека. Втроем они стали доставать брезентовые мешки со снаряжением. Сидоров и Виноградов были братьями, но только по отцу. Светловолосый Вин, всего на несколько дюймов ниже ростом Ковальски, имел поджарое телосложение квотербека в американском футболе, тогда как Сид, ниже ростом на целый фут, широченными плечами напоминал защитника. Единственным общим у братьев было суровое выражение лиц и еще более суровый взгляд.