Время волка - Дж. Сидни Джонс Страница 156

— Думаю, ты голоден, – заметил Макс и, живо повернувшись, направился к низкой хижине, где он обитал.

Большой дом, бледно-коричневый в свете уходящего дня, возвышался, величественный и красивый, на гребне холма в нескольких сотнях метров от этой скромной лачуги. В этом господском доме было все: фарфор, электричество и повар, он же – камердинер, чтобы в любой момент было кому встретить хозяев, которые, впрочем, появлялись здесь довольно редко. Да, подумал Радок, они редко бывали здесь в прошлом, теперь же и вовсе никогда не появятся.

— Вы уже знаете о генерале? – спросил Радок, ведя позади Макса велосипед по изрытой колеями дороге.

Как и двадцать с лишним лет назад, Макс был очень сдержан и молчалив. Но на такой вопрос он должен все же ответить: он был достаточно сообразителен, чтобы понять, что Радок имел в виду.

Но Макс только пожал плечами в ответ, продолжая шагать в том же темпе. На карнизе хижины на ржавых крюках висели убитые птицы, как бы служа шаманским предупреждением для других подобных созданий, чтобы они не теряли бдительности. Радок прислонил велосипед к стене строения как раз под одной из таких птиц.

Макс отворил дверь из толстых досок и, оказавшись в хибаре, положил ружье на деревянную подставку над сложенным из дикого камня камином. Радок вошел следом за ним в сырое, промозглое помещение. Маленькие окна были закрыты полосатыми грязными шторами из хлопчатобумажной материи. В углу стояла простая кровать, без простыней, покрытая только драным шерстяным одеялом.

— Он был хороший человек, – вымолвил наконец Макс, и его глаза увлажнились. Судя по всему, он не собирался больше ничего говорить по этому трагическому поводу. Затем, вытирая слезы, лесничий произнес: – Хозяйка сказала, что ты в чем-то помогаешь генералу. Это мне нравится. Что смог бы я сделать для тебя? – Это было характерное для Макса красноречие. Как можно меньше слов. Но их хватало, чтобы его понять. Не дожидаясь ответа от Радока, он тут же добавил быстро: – Но об этом поговорим чуть позже. А сперва поедим.

На открытом огне камина медленно закипал чугунный котелок с тушеным мясом. Когда еда была готова, старик поставил посудину прямо на стол, совсем не беспокоясь о том, что горячий металл касался деревянной поверхности. Положив большие куски мяса в оловянные тарелки, он уселся за стол, не обращая внимания на то, что Радок все еще стоял на ногах.

Зубы у Макса были совсем старые, потемневшие и стертые до корней, что, однако, ничуть не мешало ему успешно расправляться с картошкой и мясом. Наверное, это серна, подумал Радок. Поев, Макс схватил тарелку левой рукой и начисто вытер ее горбушкой от двухкилограммового каравая ржаного хлеба.

Лесничий улыбнулся Радоку, показав свои редкие зубы и громко рыгнув.

— Неуютно, да? – спросил он. – Но этот дом как раз для меня. А для тебя у меня найдется другое местечко.

И никаких объяснений. Трапеза закончена.

Макс повел Радока в охотничий домик, примерно в километре от лачуги. Летом там собирались высокопоставленные гости, чтобы поохотиться в горах на серн. Макс называл это строение лавинной хижиной, поскольку располагалось оно у самого подножия горы Иоахима и над ним нависали скалы, с которых весной могли сходить снежные лавины. Здесь будет временное убежище Радока, до утра, когда они отправятся в путь.