Заживо погребенный. Отель «Гранд Вавилон» - Арнольд Беннет Страница 157

Глава двадцать первая

Возвращение Феликса Вавилона

Вечером того дня, когда состоялась злосчастная встреча принца Евгения с мистером Сэмпсоном Леви, Теодор Рэксол встревоженно и, казалось, бесцельно бродил по вестибюлю и примыкающим к нему коридорам отеля «Гранд Вавилон». Он вернулся из Остенде лишь пару дней назад и изо всех сил старался забыть дело, которое привело его туда, и рассматривать эту историю как оконченную. Однако все усилия были тщетны. Напрасно Рэксол напоминал себе, что некоторые вещи лучше оставить в покое. Если его опыт финансового дельца, предпринимавшего крупнейшие операции в Нью-Йорке, чему-нибудь его научил, то этой истине уж точно. И все же Рэксол не мог смириться с таким положением. Само присутствие принцев в его отеле пробуждало инстинкт борьбы в этом человеке, ибо он еще ни разу в жизни не терпел поражения. Рэксол, если можно так выразиться, взялся за оружие ради принцев Познанских, и если Их Высочества не пожелают сражаться дальше, то он, Теодор Рэксол, продолжит бой сам. Разумеется, до известной степени битва была выиграна: принца Евгения удалось вызволить из весьма сложного и опасного положения, а врагов – Жюля, Рокко, мисс Спенсер и, вероятно, кого-то еще – обратить в бегство. Но этого, как полагал Рэксол, было недостаточно. Решительно недостаточно. Он считал категорически неправильным, когда преступники – а в том, что они преступники, сомнения не возникало – разгуливают на свободе. Имелось и еще кое-что: о недавних событиях Рэксол не сказал полиции ни слова. Если им случайно откроется истинная картина, он попадет в сложное положение по той простой причине, что, с точки зрения закона, сокрытие столь существенных фактов равнялось преступлению.

Рэксол в тысячный раз спрашивал себя, почему он решил утаить сведения от полиции, почему стал помогать принцам Познанским и почему так жаждет продолжить расследование? На первые два вопроса он отвечал себе, довольно неубедительно, будто причина во влиянии Неллы и в присущем ему самому духе авантюризма. А на третий вопрос говорил, что у него всегда была привычка доделывать начатое, и теперь эта привычка пробудила в нем детское упрямое желание довести дело до конца. К тому же Рэксол прекрасно знал, что справится как нельзя лучше. Миллионера влекло еще одно стремление, в котором он сам себе не признавался, будучи от природы противником громких слов, – любовь к справедливости, глубоко сидящий в англосаксах инстинкт помогать тем, кто прав, одерживать верх, несмотря на большой риск и отсутствие соразмерной ему выгоды.

Такие мысли крутились у Рэксола в голове, пока он мерял шагами огромный отель в тот последний июльский вечер. На прошлой неделе в газетах писали, что Лондон опустел, однако в городе было по-прежнему многолюдно. Гостей в «Гранд Вавилоне» несколько поубавилось, по сравнению с прошлым месяцем, но дела у отеля шли очень неплохо. Под конец сезона веселые светские пташки имели обыкновение останавливаться на пару дней в больших отелях перед тем, как упорхнуть дальше, в свои замки и загородные дома, на луга и вересковые пустоши, ручьи и озера.