Мексиканский сет - Лен Дейтон Страница 160

— Где вы его держите? — спросил я человека из КРС, когда он пропускал меня вперед.

— Вначале вам следует поговорить с главным инспектором Николем, — ответил сотрудник КРС.

Мы шли по коридору большого здания, где располагалась полиция. Большинство кабинетов здесь были отданы Республиканской службе безопасности, ведавшей иммиграционной секцией. Но в кабинете, куда я вошел, сидел вовсе не человек, проверявший паспорта. Главный инспектор Жерар Николь был личностью весьма известной в Сюрте насьональ[47]. Его называли «кардиналом», и он занимал довольно высокую должность, чтобы иметь хорошо обставленный кабинет на рю де Соссэ. Я с ним встречался уже не в первый раз.

— Главный инспектор Николь? Меня зовут Сэмсон, — произнес я первым делом, входя в кабинет.

Я держался официально, потому что французские полицейские требуют вежливости от своих коллег, как и от арестантов.

Он пробежал по мне взглядом, словно желая удостовериться, действительно ли это я.

— А, Бернард, давненько-давненько, — наконец проговорил он.

Главный инспектор Николь был одет в ту форму, которой офицеры Сюрте пользуются, когда не носят мундир: темные брюки, черную кожаную куртку, белую рубашку и темный одноцветный галстук.

— Да уж года два-три, — предположил я.

— Два года. Совещание по вопросам безопасности во Франкфурте. Говорили тогда, что тебе грозит большое повышение.

— Оно кому-то другому досталось, — информировал я его.

— Ты-то мне говорил, что не получишь, — напомнил он.

— Говорил, но не верил.

Он сделал мину, выпятив нижнюю губу, и пожал плечами, как это делают только французы.

— А теперь тебя прислали очаровывать нас, чтобы мы отдали тебе арестованного?

— В чем его обвиняют? — спросил я.

Вместо ответа Николь поднял за нижний угол прозрачный пластиковый пакет и высыпал его содержимое на стол. Американский паспорт с печатями иммиграционных служб от Токио до Португалии, связка ключей, наручные часы, портмоне из крокодиловой кожи, золотая шариковая ручка, пачка денег — немецких и французских — и мелочь, пластиковая упаковка с четырьмя кредитными карточками, упаковка бумажных платков, конверт, испещренный записями, золотая зажигалка и пачка немецких сигарет «Атика». Я видел как-то, что Бидерман курит эти сигареты. Николь взял в руки кредитные карточки.

— Бидерман, Пауль, — прочел он.

— Установление личности по кредитной карточке? — заметил я с иронией и быстро пробежал по вещам Бидермана.

— Но тут есть еще автомобильные права, выданные в Калифорнии. С фотографией, если угодно. Никакого обвинения против него пока не выдвинуто. Мы ждали, пока не приедет кто-то от вас.

— Это очень разумно с вашей стороны, — с удовлетворением отметил я.

Пачку немецких сигарет я положил в карман. Если Николь и заметил, то никак не прокомментировал этого.

— Мы всегда стараемся соблюдать закон, — ответил Николь.

Во французском законодательстве нет habeas corpus[48], и нет определенной процедуры, посредством которой незаконно задержанный человек может быть освобожден. Префекту полиции не обязательно иметь официальное обвинение или доказательства в совершении преступления. Ему не надо иметь судебного или прокурорского разрешения на обыск жилища, арест или конфискацию писем на почте. Он может приказать арестовать любого. Он может допросить арестованного и затем передать его в суд, освободить его или направить в сумасшедший дом. Поэтому не следует удивляться, что французские полицейские, судя по их внешнему виду, никогда не чувствуют особой скованности.