Мексиканский сет - Лен Дейтон Страница 163

Пауля Бидермана держали не в камере, а в одном из помещений для допросов. Как водится, к этому помещению примыкала комната для наблюдения, небольшая, но могущая вместить двух-трех человек. Дверь в эту комнатушку была незаперта, и я, едва вступив в нее, сразу же увидел сквозь зеркальную — с той стороны — панель Пауля Бидермана. В комнате находилось полагающееся для такого места звукозаписывающее оборудование, которое давно, по моим наблюдениям, не использовалось.

В комнате Бидермана кровати не было, только стол и два стула. Ничего такого, что можно было бы разбить, согнуть и использовать в качестве оружия. Дверь ничем не походила на дверь в камерах: никаких железок, решеток, засовов, только надежный врезной замок. Посмотрев как следует на Бидермана, я открыл запертую дверь и вошел к нему.

— О, Бернд, рад тебя видеть. — Он засмеялся. Швы на его лице деформировались, и улыбка получилась такой широкой, что он стал похож на ненормального. — Господи, я так надеялся, что появишься именно ты. Мне сказали, что кто-то едет из Берлина. Я все объясню, Бернд. Все это — неимоверная ошибка. — Даже в состоянии стресса он поддерживал эту хрипловатость в голосе и сильный американский акцент.

— Успокойся, Пауль.

Я оглядел облицованные белой плиткой стены, но видимых признаков микрофонов не обнаружил. Раз комната для наблюдения не используется, то нас, возможно, и не подслушивают. В конце концов я решил не обращать на этот фактор внимания.

— Я сделал все, что ты мне говорил, Бернд. Все.

На нем были дорогие льняные брюки и коричневая рубашка с расстегнутым воротом. На один из стульев был небрежно брошен кашемировый пиджак.

— У тебя нет сигарет? — спросил он. — У меня отобрали даже сигареты, как это тебе нравится?

Я достал его пачку. Бидерман взял одну сигарету и положил пачку обратно на стол. Возникла молчаливая договоренность, что если он будет себя хорошо вести, то получит пачку в свое распоряжение. Я дал ему прикурить, и он жадно затянулся.

— Так это ты вез всю эту секретную макулатуру, которую я видел этажом выше?

— Нет, — сказал Бидерман.

— Как это нет? Ты что, никогда не видел этих бумаг?

— Видел. И да и нет. Вез-то я. Но я не знаю… подводные лодки… — Он усмехнулся. — Ну ты подумай, что я понимаю в подводных лодках?

— Посиди, расслабься. Скажи мне точно: как попали к тебе эти бумаги?

Он выпустил облако дыма и поспешно рассеял его рукой, словно опасаясь, что сейчас войдет охранник и отберет сигареты.

— Я всегда путешествую налегке. Летел я в Рим, у меня там есть местечко для отдыха, это на Чильо — островок…

— Знаю я, где Чильо, — перебил я его. — Ты рассказывай про бумаги.

— Я путешествую налегке, потому что в аэропорту меня встречает автомобиль, а там у меня есть вся необходимая мне одежда.

— Ну и жизнь у тебя, Пауль. Вот это и зовут у вас там на Чильо la dolce vita?

Он сдержанно улыбнулся — все равно вышла гримаса.

— Ну и вот, я вожу с собой сумку, меня с ней пускают в салон.

— И одежда туда входит?

— Что туда войдет? Только бритвенные принадлежности да смена белья — на случай, если я задержусь где-то.

— Так как же насчет коричневого кожаного чемодана?

— Я заплатил за такси возле зала для прибывающих и прошел через главный вход. И только я оказался на подходе к окошку «Алиталиа», как влетает водитель такси, бежит за мной. Потом вручает мне кожаный чемодан и говорит, что я оставил его в машине. Я говорю ему, что это не мой, а он мне — что бросил машину в неположенном месте, ставит передо мной чемодан и убегает. Народу там было полно. Дай, думаю, отнесу его в полицию.