Хозяйка Красного кладбища - Дарья Гущина Страница 165

Я села, взяла ложку и погрузилась в обед и в размышления.

Пока я умывалась и переодевалась, Ярь передал последние новости. За те три с лишним часа, которые ищеец ходил в помощниках, Ярь установил с ним мысленную связь, и местами оная оказалась сильнее клятв.

«Рдяна, они нашли Серый остров, – сообщил Ярь. – Нашли, заняли и закрыли. Свитков там нет, значит, либо они разбросаны по кладбищам – чтобы не хранить яйца в одной корзине, – либо все здесь. Остальные кладбища восстановили защиту, добавили к ней ловушки для неприкаянных и перекрыли древние подземные стоки. Остались только мы. Если хозяйка рискнёт появиться где-то до штормов, то только здесь».

И насколько удачно захлопнется мышеловка, будет зависеть и от меня, то есть от нас с посохом. Вот интересно, а если бы мы об этом не узнали? Наверное… просто меньше бы дёргались и волновались, признала с досадой. Я – точно меньше.

После обеда я оделась потеплее, замотала лицо лёгким шарфом и отправилась «мостом» на южную стену. Работа со знаками замечательно успокаивала нервы. Приятно грело последнее осеннее солнце. Прощально шелестели остатки листвы на кладбищенских деревьях. А за стеной раскинулась обманчиво спокойная, серая с солнечными искрами морская гладь. Но знаменитые Клыки затоплены больше обычного, как и широкая полоса тёмно-красных камней, усеивающих берег от стены до кромки моря. Вода постепенно поднимается и прибывает. Скоро грянет.

Ночами Ярь не только облетал кладбище. Он разбросал по стене метки там, где требовалось восстановить связи между знаками. Мы разделились, и каждый занимался своей стеной: Блёднар – восточной, а мама, покормив ребят с Чёрного кладбища, западной. Мне ужасно хотелось поговорить со Мстишкой – вообще обо всём, от важностей до ерунды, – но восстановление требовало сосредоточенности. И нашей красной силы. Черем и Мстишка, закончив с лесом, заглянули ко мне на стену – развлечь, попрощаться, – и я заметила, какие у обоих напряжённые взгляды.

Они тоже знали – Ярь наверняка поделился вестями со всеми помощниками, а те – со своими смотрителями. И обняли меня ребята тоже напряжённо, а Черем чуть не раздавил, прощаясь: держись, мол, сестра.

А куда деваться? Дед не оставил мне выбора – и я приручила посох старшего. Покойники не оставили выбора – и я нашла в себе скрытое хозяйствование. А теперь и ищейцы не оставляют мне выбора. Два раза я справилась – справлюсь и теперь. У нас же всё получается с первого раза, мы же не просто потомственные. Да, Ярь?

Он весело свистнул, пролетая над морем.

Кстати. Совсем забыла. Надо же составить документы о смерти силды Моряны и этого лекаря. Пусть он и не на Красном спал – прахом-то здесь пошёл. Надо у Сажена спросить, можно ли. А то вдруг нельзя, вдруг личность лекаря задействована в секретных планах поимки хозяйки.

Ярь, напомни, ладно? Опять же забуду. А управские проверки и выговоры мне для полного счастья точно не нужны.

«Ладно», – сверкнула на солнце огромная алая птица.

Я добралась (местами, на больших расстояниях, используя «мост») до середины стены, когда и посох потяжелел, и стемнело, и непрочитанный справочник вспомнился. И снова справки. И из «моста» вышла мама с непререкаемым: «Ужинать! И спать!»

Насчёт «спать» она, конечно, погорячилась – десять всего лишь. Но я сделала вид, что да, вот допью чай – и почти сразу в постель. Мне не поверили, но молча. Хвала праху. Понимали, что как у старшего смотрителя у меня полно дел. Поэтому сразу после чая я составила справки о смерти лекаря («Можно», – кивнул ищеец) и силды Моряны, оделась, прихватила посох и скрылась в святилище.