Гора Мертвецов - Василий Криптонов,Мила Бачурова Страница 17

Глава 8

Наши дни. Москва

Железная логика Тимофея не в первый раз поставила Веронику в тупик.

— И что в этом интересного?

— Тиша, человек погиб, – сказала Вероника, нервно тыча пальцем в покрывало на кровати, на которой сидела.

Молчание в трубке. Ну да, ее реплика на ответ не тянет, следовательно, он продолжает ждать.

— Я тебе видос скинула, ты посмотрел?

— Да.

— И что?

— Человек спрыгнул с моста при множестве свидетелей. Дело раскрыто.

— Но ты видел, как он себя вел? Это ненормально!

— На том же марафоне бежал человек в костюме Дональда Дака. Сорок два километра в поролоновой ростовой кукле. Он не только выжил, но ухитрился занять далеко не последнее место. Вот это мне представляется куда более странным. Однако за расследование я бы все равно не взялся.

— Да я этого парня знала еще в школе, пойми! Он никогда так себя не вел, всю дорогу был тихоня и скромник.

— Первое. Люди меняются. Особенно когда вырываются из коллектива, в котором вынуждены были существовать десять лет подряд. Возрастные изменения, гормональный фон. Второе. Допустим, твой знакомый употребил какой-то наркотик. И что тогда?

Вероника молчала, даже перестала тыкать пальцем в покрывало.

Не дождавшись ответа, Тимофей сказал:

— Подожди неделю, потом поговори с его матерью. Если в крови обнаружат наркотик, то ей об этом скажут.

— А они вообще будут его проверять на наркотики? Если столько свидетелей…

— Будут.

— Откуда такая уверенность?

— В подобном случае они обязаны установить все обстоятельства. Свидетельство подтверждает факт самоубийства, но не объясняет его причину. И наркотики – первое, на что твоего знакомого будут проверять.

Пауза. Потом Тимофей добавил (и было очевидно, что буквально заставил себя):

— Мне здесь делать совершенно нечего. И тебе тоже.

— Тиш…

— Что?

— Давай хотя бы попробуем?

— У тебя к нему что-то личное?

— Неважно!

— Хорошо. Давай попробуем. Твое первое задание: поговори с матерью этого парня. Выясни, как он вел себя в последние дни, не было ли чего-то странного.

Вероника содрогнулась.

— Да ты что! Она же меня узнает. Я же…

— Вероника. Мы с тобой работаем так. Ты добываешь информацию, я ее обрабатываю. Или чего ты от меня хочешь?

Вероника сбросила вызов единственно потому, что ей захотелось обложить Тимофея матом.

Она и сама не знала, чего от него хочет. Просто вдруг этот Пашка Петров засел в голове – да так, что не выбьешь. Такая странная и страшная смерть…

Анализировать себя Вероника не любила. Считала, что это верная дорога в объятия психологов, которые только и ждут случая содрать с честного человека по`том и кровью заработанные деньги.

Ей больше нравилось действовать. И она открыла список контактов.

Долго сверлила взглядом строчку с именем: «Вован Тормоз». Звонить ему и просить об услуге не хотелось вот совсем никак. И дело было даже не в том, что по его милости она скоро вынуждена будет поехать в Екатеринбург – как будто в Москве мало совковых висяков.

Но стоило представить, как с женщиной, которая только что потеряла сына, будет беседовать Вован, то и дело косясь на свое отражение в какой-нибудь зеркальной поверхности, поправляя прическу и сверкая голливудской улыбкой… Нет, на такое она несчастную женщину обречь не готова.

Варианты? Мама. Вероника покосилась на открытую дверь комнаты – той, где обитала в детстве. Сейчас комната превратилась в мамину спальню. С Ниной Федоровной они, как выяснилось, до сих пор общаются. Но вовлекать в расследование маму хотелось еще меньше. Отвечай потом на миллион вопросов…