Убийство в Розовом павильоне - Альфред Мейсон Страница 17

— Позвольте мне взглянуть, — сказал Везермилль, протягивая руку к футляру. — Да, здесь были серьги Целии Гарланд, — сказал он и вернул футляр.

В первый раз принял он деятельное участие в осмотре. Причина этого была ясна Рикардо. Гарри Везермилль сам подарил эти серьги Целии. Гано поставил футляр на стол и отошел прочь.

— Здесь нечего больше осматривать, — сказал он. — Надеюсь, что никому не позволяли входить в эту комнату?

И он открыл дверь.

— Никому, кроме Елены Вокье, — ответил комиссар.

Везермилль удивился.

Гано снова закрыл двери.

Даже Рикардо возмутился, услыхав о такой беспечности.

— Ого, эта девушка! — сказал он. — Так она поправилась?

— Она все еще чувствует себя плохо, — сказал комиссар. — Но я считал необходимым узнать, в каком костюме уехала Целия из дома, а потому незадолго до вашего прихода сам привел сюда Елену Вокье. Она осмотрела гардероб девушки, чтобы установить, чего там недостает.

— Она была одна в комнате?

— Ни одной минуты, — с надменным видом ответил Бенар. — Мы не такие уж невежды и прекрасно понимаем, как надо вести дела подобного рода. Я все время находился в этой комнате и не спускал с нее глаз.

— Это было как раз перед моим приходом, — сказал Гано, с беспечным видом подходя к окну, выходившему на улицу.

Высунувшись из окна, он взглянул на угол улицы, из-за которого он вышел со своими спутниками, когда комиссар смотрел в ту сторону. Затем спокойно отошел от окна.

— Каким ящиком комода Елена Вокье кончила осмотр? — спросил он.

— Вот этим.

Бенар наклонился и выдвинул самый нижний ящик комода, стоявшего у окна. На дне его лежало светлое платье.

— Я сказал ей, чтобы она осматривала поживее, — сказал Бенар, — когда увидел, что вы идете. Она вынула это платье и сказала, что ничего не пропало. Я отвел ее обратно в комнату и оставил с сиделкой.

Гано вынул платье из ящика, встряхнул его у окна, развернул и, взяв подол, поднес к глазам, а затем, поспешно сложив, положил обратно в ящик.

Теперь покажите мне тот ящик, с которого она начала осмотр.

И на этот раз Гано вынул юбку, подошел с нею к окну и так же тщательно осмотрел ее. Кончив осмотр, он передал юбку Рикардо и на минуту или две о чем-то сильно задумался.

Рикардо в свою очередь осмотрел юбку, но ничего необыкновенного не нашел в ней. Это была очень красивая юбка, изящно отделанная гофрированными оборочками и тесемками, но вряд ли это была такая вещь, над которой стоило задумываться. Он с недоумением взглянул на Гано и увидел, что тот наблюдает за ним с веселой улыбкой.

— Когда господин Рикардо окончит свой осмотр, — сказал Гано, — мы отправимся послушать, что нам скажет Елена Вокье.

Он вышел из дверей последним и, заперев комнату на ключ, положил его в карман. — Комната Елены Вокье еще выше, сколько мне помнится, — сказал он, направляясь к лестнице.

В эту минуту какой-то человек в штатском, стоявший все время на площадке, подошел к ним. Он держал в руке кусок тонкой крепкой бечевки.

— А, Дюрет! — воскликнул Бенар. — Господин Гано, сегодня утром я послал Дюрета в Экс-ле-Бэн в лавки с той веревкой, которой была задушена госпожа Доврей.

Гано поспешил к Дюрету.

— Ну-с! Вы узнали что-нибудь?

— Да, господин Гано, — ответил Дюрет. — В лавку Корвели приходила вчера вечером молодая девушка в темно-сером платье и купила точно такую веревку несколько минут спустя после половины десятого. Лавку собирались уже закрывать. Я показал Корвели фотографию Целии Гарланд, которую дал мне господин комиссар, и он узнал в ней девушку, покупавшую веревку.