Большая махинация - Балдуин Гроллер Страница 172

«В этом вы не ошибетесь, мисс Элеонора. Вы любите господина Маухардта?»

«Я его невеста. Кроме него, об этом не знает никто в мире».

«Я так и думал. Вы подарили ему кулон с яшмой, а этот камень, как известно, обладает особыми свойствами! Вы строго наказали носить это украшение скрытно, у самого сердца. Поэты… или поэтессы обычно говорят в таких случаях: „Тебе он в верности хранит свою любовь!“»[108]

«О, он вам это рассказал? Как некрасиво с его стороны!»

«Он не сказал мне ни слова. Клянусь вам. Он вообще не произнес ни звука. Именно поэтому он все еще за решеткой».

«Боже правый, он в тюрьме?! Это ужасно! Почему его не выпускают?»

«Потому что он не хочет говорить. Видимо, желая уберечь вас».

«Но ему не нужно меня беречь! Мне нечего бояться, и я могу делать что хочу!»

«Все же такое поведение объяснимо для молодого человека, у которого есть честь».

«Но если он ничего не сказал, откуда же вы узнали, мистер Дагоберт?»

«Мне удалось это выяснить, мисс Элеонора. Ведь я детектив по призванию».

«Вы меня пугаете!»

«Не бойтесь, я целиком и полностью на вашей стороне».

«Хорошо, я вам доверяю».

«Тогда расскажите, как все было».

«Очень просто, мистер Дагоберт. Я вольнослушательница на математическом факультете университета. Регулярно посещаю лекции. Обычно нас там всего четыре или пять человек. Рядом со мной всегда сидел Каетан Маухардт. Так мы познакомились, а вскоре начали… решать задачи вместе».

«Ведь не на лекциях?!»

«Нет. Меня всегда ждал экипаж, и после занятий я приглашала его прокатиться. Мы обычно ездили в Пратер или Венский лес, а по дороге решали задачи».

«Решали так успешно, что получили красивый результат – взаимную любовь…»

«Да, мистер Дагоберт».

«Я не силен в математике, мисс Элеонора, но это можно вычислить сразу».

«Однажды Каетан признался, что очень меня любит, и сделал мне предложение».

«А что ответили вы?»

«Я ответила согласием».

«Но дома вы ничего не сказали, мисс Элеонора?»

«Нет, не решилась. Папа и мама всегда говорили, что я могу быть свободной в своем выборе и мне необязательно спрашивать их разрешения на брак, но тут я опасалась, что они могут быть недовольны. Ведь господин Маухардт не так богат, как мы».

«Полагаю, можно смело сказать, что по сравнению с вами он очень беден».

«Для меня это совершенно неважно. Я просто решила подождать подходящего момента, чтобы все рассказать родителям».

«А что случилось вчера, мисс Элеонора?»

«Вчера я дала Каетану ключ от садовой калитки и объяснила, что он должен подняться по черной лестнице и найти первую дверь справа. Мы договорились на три часа – к тому времени мои родители уже уехали бы, а я вернулась бы с вокзала. Тогда мы могли бы спокойно… порешать задачи. Но с этим поездом получилось так неудачно…»

«Скажите, мисс Элеонора, разве вы не считали неприличным тайно принимать у себя молодого человека?»

Она удивленно посмотрела на меня, словно не понимая смысла вопроса.

«Мистер Дагоберт, у нас в Америке никто не увидел бы в этом ничего предосудительного. Я могу иметь свои секреты. У нас девушки вправе вести себя совершенно свободно. Я требую доверия к себе, потому как сама в себе уверена».

«И все же?»

«Я невысоко ставлю добродетель, которую нужно постоянно охранять».

«Чем проще, тем нравственнее! Я вас не осуждаю. Но вот о чем вы не знаете: господин Маухардт, видимо, поторопился с визитом. Во время отъезда ваших родителей с этого стола исчезло ожерелье вашей матери. Мисс Грант тут же позвонила в полицию, и через полчаса при обыске в вашем доме обнаружили незнакомого господина, который не смог объяснить своего присутствия. Он лишь сказал, что все прояснится и без его участия в ближайшее время. Это был господин Маухардт, который решил молчать, предпочитая дать вам самостоятельно решить, что именно сказать».