Большая махинация - Балдуин Гроллер Страница 179

Сказав это, я поцеловал ей руку и удалился.

— Но, Дагоберт, – вмешалась Виолет, – как вы могли так запросто давать подобные обещания! При всем моем восхищении вашим талантом, это было крайне неосторожно! Ведь все могло пойти наперекосяк, и что тогда?!

— Милостивая госпожа, если человек не может быть уверенным в таком пустяке, то лучше сразу бросить свое занятие и потребовать от учителей вернуть плату за обучение. Сомневаюсь, что они вернут, но потребовать надо.

— Значит, вы все-таки кое-что выяснили?

— Кое-что. Иногда мне просто везет.

— Опять он скромничает! Везение, ну конечно! У вас то «везение», то «случай». Скажите лучше, что снова проявился ваш талант.

— Благодарю за любезность, госпожа Виолет. Итак, вчера я в вашем обществе отправился на прием к премьер-министру…

— Позвольте напомнить, – осмелился заметить господин Грумбах, – что я тоже присутствовал. И не намерен быть совсем уж quantité négligeable![112]

— Ты меня сегодня обидел, Грумбах, поэтому для меня ты – воздух, пустое место, и вообще я рассказываю не тебе. Итак, я отправился в вашем обществе, милостивая госпожа. Прием, как вы заметили, прошел прекрасно.

— Только, пожалуйста, не надо терять нить повествования, Дагоберт! О приеме мне рассказывать не нужно. Меня сейчас интересует лишь то, как вам удалось вычислить вора. У вас пред этим оказалось в запасе несколько дней. Я знаю, что вы никогда не теряете времени даром. Хотелось бы узнать, как вы подготовились.

— У меня есть более насущный интерес, милостивая госпожа, – оправдаться перед вами. Это для меня важнее, чем то не стоящее внимания дело, которым я занимался. Я хочу доказать, что не злой умысел и грубое пренебрежение моими нежнейшими чувствами стали причиной того, что я не уделил вам внимания и не проводил вас домой. Я просто не мог. Если бы я последовал зову сердца…

— О боже, Дагоберт! Давайте уже к фактам. Рассказывайте.

— В некоторых барах Дикого Запада можно встретить объявление: «Просьба не стрелять в пианиста. Он играет, как умеет!» Я тоже прошу снисхождения. Рассказываю, как могу.

— Хорошо. Играйте, стрелять не буду.

— Все время приема я был занят делами служебными.

— Могу себе представить…

— Когда прием подошел к концу – вы знаете, госпожа Виолет, что такие мероприятия не длятся долго, – графиня попросила меня задержаться и выпить с ней чашечку чая.

— Тогда, конечно, я понимаю, почему вы не смогли меня проводить.

— При моей всем известной любви к вам…

— Дагоберт!

— …приглашение на чай не могло бы стать причиной, чтобы я отказал вам в рыцарской услуге. Была другая, более веская причина, о которой я сейчас расскажу. Около полуночи гости разошлись, а через несколько минут мы уже сидели в будуаре графини. Остальные помещения уже опустели. Нас было трое: она, я и господин премьер-министр. Я, конечно, был несколько смущен, ведь ее муж не должен был знать обо всей этой истории. Оказалось, что он уже все знал и даже решил немного подразнить меня.

«Если я не слишком помешаю, – произнес он крайне любезно, – то хотел бы остаться. Иначе я умру с голоду. Мне нужно что-нибудь съесть, а бокал шампанского возвеселит мое сердце».

Я подхватил эту игру, вопросительно взглянув на ее превосходительство, – стоит ли, мол, нам разрешать, – затем милостиво кивнул.