Под кожей - Ника Коваль Страница 180

— Чёрт, Эмма… Ты сводишь меня с ума..

Он подкрепил эти слова сильным укусом в шею, заставляя меня вскрикнуть.

Волна нарастала где-то в самой глубине, неумолимая, всесокрушающая. Я пыталась бороться, оттянуть этот момент, продлить это безумие, но он был неумолим. Его руки впились в мои бедра, его губы нашли мои в последнем отчаянном поцелуе, и мир взорвался в миллиардах искр.

Я кричала, но не слышала своего крика. Я падала, но он держал меня, не давая разбиться. В глазах рябили искры, а бедра неконтролируемо затряслись. Последний раз подавшись бедрами вперед, всё его тело содрогнулось в немой судороге, и он, прижавшись лбом к моему плечу, издал низкий сдавленный стон – звук окончательной капитуляции, абсолютной победы и такого же абсолютного поражения.

Тишина, наступившая потом, была оглушительной. Мы лежали в постели, тяжело дыша, сплетенные воедино, мокрые от пота и других выделений наших тел. Его руки все еще обнимали меня, но теперь это были объятия не страсти, а… спасения. Якори, которые удерживали нас обоих на плаву в море обрушившихся чувств.

Он медленно приподнялся на локте, всматриваясь в моё лицо нежными глазами, которые стали для меня такими родными, и заправил прядь моих мокрых от пота волос за ухо. Его сердцебиение постепенно замедлялось, сливаясь с моим.

— Спасибо, что подарила мне жизнь, – шепчет он в миллиметре от моих губ и накрывает их в медленном и сладком поцелуе.

И только тогда, в этой полной обнаженной тишине, до меня дошла вся глубина происшедшего. Мы перешли Рубикон. Сожгли все мосты. Отныне наш путь лежал только вперед, сквозь тьму, рука об руку.

И когда его губы коснулись моей макушки в нежном, почти робком поцелуе, я поняла – я больше не боюсь. Потому что с этим человеком, с этим монстром, с этой частью моей души я готова идти хоть в самый ад.

Мы обязательно туда попадем. Просто позже, а сейчас… мы будем наслаждаться тем редким моментом, когда кроме нас и наших чувств нет больше ничего. Только нежная и такая нужная близость.

Всё тело проваливалось в глубину усталости и расслабления. Я никогда не чувствовала себя так хорошо, как сейчас. С ним, в его объятиях, в тишине комнаты нашей общей крепости. Больше мне ничего не нужное. Только он.

Глаза начали закрываться сами по себе, дыхание выравнивалось, давая знак, что сон уже близко. Сквозь сонную пелену я ощущала его прикосновения. Как он взял меня на руки, крепко, но нежно прижимая к своей обнаженной груди. Как медленными шагами шёл ванную и как нежно омывал моё изнеможенное тело тёплой водой. В его прикосновениях не было ничего, кроме заботы, кроме любви. Казалось, что даже в полусонном состоянии я готова растаять только от одного его взгляда, от одной его улыбки, в которой было столько тепла, что моё сердце было готово разорваться на кусочки. Его грубые от мозолей ладони поглаживали мою щеку, вызывая сонную, едва сознательную улыбку.

— Теперь спать, – прошептал он на ухо, снова подхватывая моё усталое тело на руки. – Всё хорошо, я держу тебя.

Я знаю. Знаю, что он ни за что не отпустит меня. И это для меня дороже всего на свете. Если он рядом, я жива. И больше это ничто не изменит.

Мягкие простыни обволокли мое тело, кровать прогнулась под нашим весом, и я снова оказалась в его сильных объятьях. Последнее, что я помню – это нежный поцелуй на моем виске и низкий рокочущий шепот у уха.