Демон скучающий - Вадим Панов Страница 184

Главный приз предназначен для одного.

И девушка не хотела, чтобы он достался Шмальцеву, который окончательно перестал стесняться в выражениях в её адрес.

— Кажется, получилось неплохо, – прошептала Вероника.

В действительности получилось очень хорошо, однако «внутренний редактор» требовал от девушки ещё одной проверки. Многие ею пренебрегали, но Вероника никогда не жалела времени на финальную вычитку – она подписывала своим именем только те тексты, в которых была абсолютно уверена. Поэтому вернулась в начало статьи, примерно минуту просто сидела, просто глядя на заголовок, а затем принялась медленно читать вслух:

— Никто не связал таинственную смерть Барбары Беглецкой, знаменитой питерской Барби, с событиями вокруг выставки Абедалониума. А между тем появились неопровержимые улики, доказывающие связь между владелицей эскорт-агентства, исчезновением её сотрудниц-моделей и картиной Абедалониума «Магазинчик сломанных кукол»…

* * *

— Ты меня балуешь, – рассмеялся Никита, усаживаясь на пассажирское кресло. – Кофе по утрам приносишь, машину к управлению подгоняешь… Народ может решить, что мне дали генерала. Только секретного.

— У тебя есть какие-нибудь штаны с красными лампасами? – поинтересовался в ответ Феликс. – Приди в них завтра на службу – чисто проверить реакцию.

— Так себе шутка. – Гордеев помолчал. – Наш объект – Урмас Маанович Кукк, заметный в городе бизнесмен, известный коллекционер живописи с плотными связями за границей.

— Поэтому с него начал?

— Да. – Ещё одна пауза. – Телефон Кукка бывал в особняке довольно часто, в последний раз – за полгода до смерти Ферапонтова, и в том числе бывал там, когда в особняке собирались исключительно мужчины. А выбрал я его не только из-за связей в мире искусства, но и потому, что Кукк показался самым слабым из тех, чьи телефоны часто заезжали к Ферапонтову: своему положению он обязан удачной женитьбе и только ей.

— Но раскачать нам его нечем, к сожалению, – заметил Феликс.

— А как же наша харизма?

— На неё только и надеемся, – поддержал шутку Вербин.

И замолчал, потому что Гордеев шикнул и сделал радио громче.

— В настоящий момент пресс-служба ГУВД никак не прокомментировала статью Вероники Ларионовой о связи самоубийства Барбары Беглецкой с выставкой Абедалониума, а точнее, с картиной «Магазинчик сломанных кукол», но, в частных разговорах, сотрудники полиции намекают, что связь существует и всё, о чём написано в статье – правда…

— Чёрт!

— Согласен, – поддержал товарища Феликс.

— Но зачем?

— Ваши дали чёткий запрет на публикацию?

— Я не знаю.

— Если его не было, то вопрос закрыт: журналист сам принимает решение, выкладывать материал или нет.

— Нам это помешает?

— Я пока не знаю.

— Угу. – Гордеев выключил радио и негромко спросил: – Вероника рассказывала, как связана с историей Подлого Охотника?

— Да, – коротко ответил Вербин. – Сразу.

— Что скажешь?

Оба они были профессионалами, с близким ходом мыслей и критериями оценок, поэтому Феликсу не потребовалось переспрашивать, что имеет в виду Никита. Но отвечать он начал издалека.

— Вероника одной из первых получила материал о Косте Кочергине и опубликовала его, не посоветовавшись с вами.

Делать выводы из одного случая полицейские не стали, но на факт внимание обратили. А вскоре и следующий подоспел.