Смерть в стиле аниме - Евгения Горская Страница 19

День был не жаркий, но он, достав из кармана платок, вытер лысину.

— Я вам не помешаю? — спросил Степан.

— Не помешаете.

Участковый загораживал сына у бассейна, и Степан подвинулся.

— Маша зашла ко мне во вторник перед обедом, — не дожидаясь вопросов, заговорила Надя. — Мы немного поболтали, и она ушла. Егор Михалыч, я не знаю, что ещё сказать, правда. Маша была такая же, как всегда.

— Маша показывала принцессу! — подбежал Стас. — Правда, мам?

— Стас, у нас взрослый разговор! Ты мешаешь!

Ребёнок послушно вернулся к бассейну.

— Маша показывала рисунок. Вроде бы их рисовала Ира Аксакова. Девушка, которая несколько лет назад пропала.

— Вы её знали? — Участковый опять протёр лысину.

— У нас бабушки дружили, учились когда-то в одной школе. Когда к Аксаковым привозили внуков, я с Ирой играла. Мы с ней ровесницы. Но после школы Ира приезжала редко. В тот год, когда она приехала в последний раз, я вообще её не видела.

У Нади дрожали губы. Участковый едва ли заметил, но Степан видел: говорить ей тяжело.

— Я хотела, чтобы Маша подольше побыла, но она к маме спешила. У неё мама больная. Да, ещё сказала, что вечером пойдёт на девичник. Меня звала, но я отказалась. Наши девочки из класса должны были собраться. Егор Михалыч, что могло с ней произойти?

Жена не удержалась, её глаза всё-таки наполнились слезами.

— Разберёмся. — Участковый поднялся и честно себя поправил: — Попытаемся разобраться. Если ещё что вспомните, сразу звоните.

При этом он посмотрел не только на Надю, но и на Степана.

— Я вряд ли что вспомню, — пожал плечами тот. — Я Машу почти не знал.

В том, что у жены глаза полны слёз, виноват был не участковый, но разозлился Степан на него.

Калитка хлопнула, они посидели молча.

Наде удалось справиться со слезами, глаза снова сделались сухими.

— В тот год мы тоже собрались школьным девичником. — Надя на секунду закрыла глаза.

Степан не стал уточнять, о каком годе она говорит. И так ясно.

— Приехала одна наша девочка, ты её не знаешь, она в Москве живёт. Собрались в кафе, даже выпили немного. И тут появилась твоя бухгалтерша.

Надя на него не смотрела. Губы у неё опять задрожали.

— Наташа Самойлова, её ты знать должен, она тогда работала на заводе и сейчас работает.

Самойлову Степан отлично знал, она работала давно. При Милене была кем-то вроде её секретарши.

— Бухгалтерша, наверное, Наташу с улицы увидела, вошла… Весёлая такая, смеялась, подсела к нам. Смотрела на меня и говорила, что торопится, директора ждёт в гости…

От стыда и жалости к жене Степану сделалось жарко. Он бы тоже протёр лысину, как участковый, если бы она у него была.

— Она хорошо надо мной поиздевалась в тот вечер. Все знали, что ты за мной ухаживаешь. До сих пор не понимаю, как я это выдержала.

— Надя…

— Подожди! Я обрадовалась, когда на следующий день её нашли. Я бы сама её убила! — Надя усмехнулась. — Но у меня возможности не было. Антон тогда, если ты помнишь, в мэры баллотировался, боялся всяких подстав и приставил ко мне охранника. Я и в кафе была с охранником. Мне тогда было ужасно его жалко, мы с девочками веселились, а он скучал, бедняга.

— Надя, прости меня! — Степан обнял жену, прижался лбом к волосам.

— Дядька своё дело знал. Я бы не смогла пройти мимо него незамеченной. Да и камеры у нас вдоль забора висели, так что я убить её никак не могла. Да и не стала бы, если честно. Насильно мил не будешь.