Смертельный кадр - Валерий Шарапов Страница 19

— Труп? Вы сказали – труп? – Казалось, это было все, что услышал фотограф. Он смотрел на Савина испуганным взглядом, моргал и повторял одно и то же: – Труп! Вы сказали – труп?

— Алексей Степанович, прошу вас, постарайтесь сосредоточиться, – в голосе Савина зазвучало сочувствие. – Я понимаю, подобные новости могут шокировать, но не забывайте: вы с определенной целью пришли в милицию, и цель эта – помочь вашему другу. Так помогите и ему, и нам. Возьмите себя в руки!

Надев очки, фотограф опустил голову, сцепил пальцы рук в замок, несколько раз сжал и разжал их, после чего еле слышно произнес:

— Думаю, это он.

Облегченно вздохнув, Савин поднялся и прошел к двери, где на тумбочке стоял графин с водой. Он налил воду в стакан, вернулся к столу и сунул стакан в руку фотографа.

— Выпейте, это поможет, – твердо произнес он.

Фотограф послушно опустошил стакан.

— Итак, вы утверждаете, что описание подходит под приметы вашего коллеги, все верно? – Житный кивнул, и Савин продолжил: – Могу я просить вас пройти процедуру опознания? Понимаю, вы не родственник, но ваша помощь помогла бы ускорить расследование.

— Да, я согласен, – голос фотографа окреп. – Как это все будет происходить?

* * *

Из городского морга, куда было доставлено неопознанное тело, капитан Савин вернулся к четырем часам вечера. Старлей Якубенко сидел в кабинете и яростно строчил на печатной машинке. Оторвавшись от бумаг, он спросил:

— Как все прошло?

— Болезненно. – Савин устало опустился в кресло. – Удивительно, как порой практически посторонние люди эмоционально реагируют на чужую смерть.

— Он опознал тело?

— Да. Жертва – Илья Манюхов, тридцать лет, фотограф в фотоателье «Мечта». Зарегистрирован по адресу: Звенигородское шоссе, дом номер двадцать пять, квартира четыре.

— Ого, так мы практически соседи. – Якубенко кисло улыбнулся. – Теперь точно на наш отдел дело повесят. Тебе хоть что-то удалось о нем узнать? Куда ходил, с кем общался, чем жил?

— Последний раз свидетель видел Манюхова живым в воскресенье в шесть часов вечера, именно в это время Манюхов вышел из фотоателье, чтобы пойти домой. На данный момент это вся информация, которую удалось собрать.

— Пойдешь к Кашалоту?

— А есть выбор? – Савин взял со стола старлея граненый стакан в подстаканнике, какими обычно пользовались в поездах дальнего следования, и отхлебнул остывший чай. – Есть что пожевать? От этих побегушек аппетит разыгрался зверский.

Якубенко пошарил в столе, достал красно-желтую пачку печенья «Юбилейное» с обязательным знаком стандарта качества на упаковке и перебросил напарнику. Тот ловко поймал пачку, вскрыл и, достав сразу две штуки, вернул остальное хозяину печенья. Устроившись на краешке стола, Савин начал медленно жевать, запивая печенье холодным чаем.

— Кипятильник в тумбочке, заварка там же. Могу заварить свежий, – предложил Якубенко.

— Некогда рассиживаться, – отмахнулся Савин. – Да и ты закругляйся. Что-то мне подсказывает, что после доклада начальству нас с тобой ждет нескучный вечерок.

Стряхнув с брюк остатки печенья, Савин соскочил на пол и отправился с докладом к майору Кошлову. Якубенко же вернулся к отчетам для майора Трещихиной, но мысли его все время возвращались к брюнету, благодаря которому в деле неопознанного трупа появились подвижки. То, что он появился в их отделе, было закономерно, ведь жертва проживала в их районе. Странно было то, что никто из родственников пострадавшего не пришел к ним раньше.