Берлинский гейм - Лен Дейтон Страница 2

— Сейчас что-то начнется, – сказал я.

Вернер даже не приподнялся с подголовника.

— Видишь темно-коричневый «форд»? Он сейчас проедет через КПП и припаркуется вон там. Те, кто сидит в машине, выпьют кофе, поедят горячих сосисок, а потом сразу отправятся обратно в Восточный сектор.

Я вгляделся. Действительно, темно-коричневый «форд», грузовик без надписей с западноберлинским номером.

— Они обычно паркуются именно здесь, – сказал Вернер. – Это турки, их подружки живут в Восточном секторе. По правилам, нужно вернуться до полуночи. А они всегда задерживаются позже.

— Девочки у них, наверное, лихие! – сказал я.

Медленно проехала полицейская машина. В ней, очевидно, узнали «ауди» Вернера, там кто-то вяло помахал рукой в знак приветствия. Я снова взял бинокль. За барьером восточногерманский пограничник притопывал ногами, пытаясь восстановить кровообращение. Очень холодная выдалась ночь.

— Ты уверен, что он намерен переходить границу именно здесь? – усомнился Вернер. – А может, воспользуется КПП на Борнхольмерштрассе или Принценштрассе?

— Ты спрашиваешь уже четвертый раз.

— Помнишь, мы начинали работать в разведке? Начальником был твой отец… Все тогда было по-другому. Помнишь мистера Гонта – забавный толстяк, распевал смешные песенки из берлинских кабаре? Он проспорил мне пятьдесят марок, но так и не отдал… Пари заключили насчет Берлинской стены. Сейчас он, наверное, вовсе старикашка. А мне тогда лишь исполнилось девятнадцать, и пятьдесят марок казались немалыми деньгами.

— Его звали Сайлес Гонт. Он слишком увлекался чтением разных инструкций из Лондона, – сказал я. – Он даже смог меня как-то – правда ненадолго – убедить, что у тебя неправильные взгляды на все, включая Стену.

— Но ты-то не бился с ним об заклад, – заметил Вернер.

Он налил черный кофе из термоса в бумажный стаканчик и передал мне.

— Я сам вызвался пойти туда в ту ночь, когда они перекрыли границы секторов. Я, конечно, соображал не лучше старика Сайлеса. Просто не имел пятидесяти марок, чтобы заключить пари.

— Первыми узнали таксисты. Примерно в два часа ночи те из их, у кого была радиосвязь, начали жаловаться, что их останавливают и допрашивают всякий раз при пересечении границы. Диспетчер из бюро вызова посоветовал водителям не возить никого в Восточный сектор. А потом сообщил об этом мне.

— И ты не дал мне туда поехать, – сказал я.

— Твой отец не велел брать тебя.

— Но ведь ты туда отправился. Вместе со стариной Сайлесом.

Значит, отец помешал мне оказаться на той стороне в ночь, когда восточные немцы закрыли границу. Я не знал об этом до сегодняшней ночи.

— Мы пересекли черту примерно в четыре тридцать. Возле госпиталя Шарите стояли русские грузовики и множество солдат растягивали большие мотки колючей проволоки. Мы вернулись достаточно быстро. Сайлес сказал, что американцы пошлют танки и раскидают это заграждение. Твой отец согласился, так ведь?

— Знаешь, Вернер, разные деятели в Вашингтоне сильно напугались. Безмозглые идиоты, которые нами правят, думали, что русские атакуют и захватят Западный сектор. У них наверняка вырвался вздох облегчения, когда они увидели, что там возводят стену.

— А может быть, в правительстве знали больше нашего? – спросил Вернер.

— Ты прав, – сказал я. – Там, конечно, понимают, что наши службы находятся в подчинении у идиотов. Но факты не скроешь.