Амурские волки - Коллектив авторов Страница 2

На берегу находилось несколько поленниц дров. К одной из этих поленниц подвел мальчик высокого мужчину и тихо прошептал:

— Здесь.

Тот поднял револьвер, направил его в чернеющий промежуток между поленницами дров и громко крикнул:

— Эй, «собака», вылазь, или пристрелю как гадину!

Но все молчало в ответ.

«Собака» не думала шевелиться и исполнять приказание. Высокий мужчина выстрелил в дрова. Гулко зазвучал выстрел по окрестности и замер где-то далеко-далеко.

— Пашка, а ты не наврал мне? – обратился после выстрела мужчина к мальчику.

— Ей-богу, Иван Семеныч, кто-то пробежал к дровам.

— А, ну черт с ним! Выйдет – все равно убьем. Пойдем.

Они молча отправились к лодке.

Вторая лодка с тремя гребцами уже нетерпеливо ждала ушедших.

— Ну что там? – спросили спиртоносы возвратившихся Ивана Семеныча и мальчика.

— Да ничего, мальчонка набрехал, – сердито ответил высокий мужчина.

— Ей-богу, не набрехал! – оправдывался Пашка.

— Не разговаривай. Некогда слушать, – прервал его Иван Семеныч. – Эй, вы, шпанка, живее стаскивать спирт. Время дорого, Матвеич, что сидишь, словно родильница! – крикнул он седому старику, неподвижно сидевшему в лодке и смотревшему в речную черную, живую воду.

— Давеча харбинки хлебнул много, ну и повесил нос, – насмешливо отвечал молодой парень с черными кудрявыми волосами и в шляпе, надетой набекрень.

— Ты, Мишка, – баба курносая, помалкивай! Знай про себя, – огрызнулся сердито дед Матвеич.

— Ладно, ладно! Будет вам, черти заполошные! – закричал вновь Иван Семеныч. – Живей за работу, время не терпит. Скорей таскать банки.

Голоса смолкли. Послышались осторожные шаги по гальке от лодки к телеге, временами постукивание жестяных банок, наполненных спиртом, и осторожный таинственный шепот.

Через некоторое время все банки были уложены на дне телеги, лодки привязаны около близко стоящих паромов; спиртоносы собрались в кружок.

— Теперь работа кончена. Мы трое останемся около телег. Ты, дед, останешься, я и Пашка. А вы отправляйтесь по берегу, – торопливо говорил Иван Семеныч.

— Конечно отправимся. Уговор такой был: до берега мы доставим спирт, а до дому – вы, – прервал Митька.

— Прощайте!.. – проговорили уходящие спиртоносы.

— Ну, трогай! – крикнул дед Матвеич и дернул лошадь возжою.

— Тише ты, черт старый! – обругался Иван. – Пашка, садись на телегу. Вот сюда, с краю.

Мальчик быстро забрался на телегу и лег на банки. Лошади мирно зашагали по пыльной дороге, ведущей на кручу.

Когда это шествие было на берегу и путники вздохнули облегченно, думая, что опасность миновала, из темноты ночи выскочил человек, стреляя в воздух и крича:

— Ни с места! Кто двинется, убью, как собаку!

«Трах!.. Трах!.. Трах!..» – гремели револьверные выстрелы. Мгновенно ожил спящий берег. Все наполнилось шумом и гудением.

«Трах!.. Трах!.. Трах!..» – гудела земля, гудели трепещущие деревья, гудели черные, плещущие о берег волны.

«Трах!.. Трах!.. Трах!..» – больно отдавалось в сердцах трех пойманных спиртоносов.

Неожиданно, как таинственные духи, появились четверо патрулей с ружьями в руках. Иван Семенович, видя, что все погибло, швырнул в сторону свой револьвер и сдался в руки врагов без сопротивления. Старик Матвеич виновато посмеивался, лепетал что-то непонятное и не думал сопротивляться. Мальчик сильно плакал и исполнял беспрекословно все, что ему приказывали. Всех пойманных посадили на переднюю телегу. Лошадей тронули, и они медленно потащили за собой телеги, нагруженные банками со спиртом.