Цветы смерти - Ли Тонгон Страница 2

Полицейские крепко выругались, запросили по рации подкрепление и побежали к подозреваемому. Тот сам встал на колени, заложил руки за спину и снова обратился к журналисту:

— На первом этаже в мужском туалете находятся двое инвалидов. Я полностью вылечил их недуги. Напишите, пожалуйста, об этом статью и опубликуйте. Позже, когда мы снова увидимся, я расскажу свою историю.

Мужчина подмигнул журналисту и улыбнулся. Казалось, что кровь на его лице на самом деле всего лишь красная краска – настолько спокойно и уверенно он держался. И выглядел очень счастливым.

Полицейские скрутили мужчину, прижали к полу и защелкнули на его запястьях наручники. Он не сопротивлялся и сам сел в микроавтобус. Когда один из них напоследок обернулся, журналист затаился. Однако полицейские заметили, что вращающая дверь пришла в движение, когда тот зашел в здание, и немедленно направились за ним.

Журналист шел за кровавым следом, оставленным мужчиной на мраморном полу. Наконец он остановился перед серой железной дверью, поднял глаза и прочитал: «Мужской туалет». Именно о нем раннее говорил незнакомец. Журналист прислонился ухом к двери – тишина. Никто не кричал и не стонал. Он повернул ручку и вошел внутрь.

В центре туалета журналист увидел двух мужчин – они были без сознания. Вместе с влагой в нос ударил запах крови, смешанный с водой. Повсюду валялись медицинские инструменты, которые обычно используют хирурги во время операций, – скальпель, скобы для швов, кюретки[2], а также кровавые бинты, шприцы и красные бутылки со спиртом, вероятно, купленные в аптеке. Журналист издалека рассматривал мужчин – видимых увечий он не заметил. Разве что капли крови вокруг глаз у одного и на ушах у другого.

Он нахмурился, сфотографировал туалет, словно фиксируя место проведения неудачной операции, а потом присел и запечатлел мужчин.

Приблизившись к ним, журналист почувствовал их дыхание – значит, живы, просто без сознания. В этот момент в туалет ворвались полицейские. Один из них заломил репортеру руку за спину и грубо вытолкнул в коридор, а второй вызвал «скорую», чтобы оценить состояние пострадавших. Это было только началом.

Похитителя доставили в отделение полиции. Мужчину звали Ли Ёнхван. Ему было двадцать восемь, родился и учился в Сеуле. На втором курсе его отчислили из одного из лучших медицинских университетов Кореи. Информация о следующих четырех годах отсутствует – ни данных о работе, ни медицинской карты, ни сведений из банка. И, конечно же, раньше в поле зрения полиции не попадал. Его личное дело выглядело настолько стерильным, что это настораживало.

Следователь сел напротив подозреваемого, и тот начал подробно рассказывать, как похитил двух инвалидов и привез их в банк. А потом добавил, что там, в туалете, вылечил их болезни. Конечно, никто ему не поверил – так он оказался за решеткой.

— Ноль-десять-семь-«эй»-четыре-«эйч»-«звездочка»-пять-четыре-«эл»! Позвоните по этому номеру! – закричал Ли Ёнхван, когда его отправляли под стражу.

Его мать умерла, а телефон отца оказался недоступен. Кроме того, полицейские не смогли найти его друзей или опекуна, поэтому им пришлось вызвать владельца того номера в участок.

Им оказался не родственник, не адвокат, а не кто иной, как журналист, которого он встретил сегодня у банка. Они не были друзьями и никогда раннее не встречались. За день до похищения Ли Ёнхван отправил ему письмо по почте, в котором просил приехать к банку и понаблюдать за происходящим. После звонка полицейских он мигом примчался в участок.