Общество забытых мучеников - Анви Рид Страница 2

В этом чертовом гробу должен был лежать Реджис. Причем давно. Впрочем, неважно… Он жив. И теперь ему нужно доказать дьяволу, что жив он не просто так.

На следующий день Реджис вновь увидел Эбель в трапезной. Она подсела к нему за стол и представилась. Так, будто никогда этого прежде не делала. Словно видела его в первый раз. Спросила его имя. Если до этого Реджис думал, что Эбель делает вид, будто они незнакомы, то ее невинные глаза и голос, напитанный искренним интересом, разрушили все, что он успел себе нафантазировать. Да, Реджис соврал бы, если бы сказал, что не почувствовал облегчения. На самом деле амнезия Эбель все для него упростила. Будто кто-то специально стер ей память о том ужасе, что он с ней сотворил. Они стали незнакомцами. Чужаками, у которых появился второй шанс. Но как же, черт возьми, было больно осознавать, что она… что Эбель Барнс больше не принадлежит ему. Реджису Фобсу, чей мир снова рухнул.

Он не знал, что ему делать. Как вести себя с ней. Как вести себя вообще. Все было чертовски запутанно. Нити сомнений оплетали Реджиса, затягивались на его шее, душили. Он никогда не чувствовал себя настолько потерянным. Настолько пустым. И настолько одиноким. И пусть бы еще сто раз он подумал о смерти, этого все равно было бы недостаточно, чтобы описать всю тяжесть груза, свалившегося на него откуда-то с неба. Наверное, сам Бог издевался над ненавистным исключительным, решив преподать ему урок. И – Реджис готов был поклясться – это шоу забавляло всесильного до одури.

Привести мысли в порядок было крайне сложно. Разобраться в запылившихся полках собственного разума, запрятать бурные чувства в самую дальнюю комнату, запереть на ключ, выкинуть его к чертовой матери и больше никогда не находить. Включить свет в темных уголках своей души. Вновь завести уже давно не бьющееся сердце. Это была тяжелая работа. Титанический труд[1]. Но Реджису была необходима перезагрузка. Очистка. Ему надо было подготовиться, прежде чем окунуться в пучину чужих тайн. А нырять в эту холодную воду нужно было как можно скорее.

И все из-за Ноа. Дебила. Кретина. Тупицы. Называйте как хотите, ведь любое оскорбление, касающееся его умственных способностей, будет правдивым. Только он мог додуматься до того, чтобы обсуждать какие-то шифры, ритуалку и послания убийцы в коридоре академии прямо во время урока. Да, он не мог знать, что за углом на подоконнике будет сидеть прогуливающий пары Реджис. Но умнее Ноа Эдвин от этого не становился. Зато Реджис узнал, что в Санди был найден труп и дело явно особой важности, раз коп обратился за помощью к криптографу. Который, кстати, тоже не отличался сообразительностью.

Грустно было слышать, как самодостаточный профессор идет на поводу у манипулирующего его чувствами студента. Единственное, о чем Реджис думал в тот момент: смерть Эбель не должна быть связана с каким-то странным трупом в Санди. Но, похоже, связь все-таки была.

Через пару дней, утром, после того как Эдвин полночи выносил Реджису мозг, доказывая, что этот год обещает быть интересным, на кладбище нашли нового мертвеца. Датч Пирсон был похоронен заживо. Его закопали в могиле, раньше принадлежавшей Эбель. Убийца добрался до невинного (с чем Реджис мог поспорить) старика и замучил до смерти. Тот даже не был скурой. Но забытое Богом кладбище приняло и его. Мертвого Пирсона нашел его сын. Точнее, он нашел его торчащую из земли руку, в которой была зажата старая испачканная Библия. И все бы ничего, если бы не одно но. Одно огромное, гигантское, размером с самомнение Эдвина, но[2].