Мельница ангелов - Андреас Грубер Страница 2

Хогарт уставился на станцию. Только что по лестнице поднялись два человека, которых он знал слишком хорошо. Они направились прямо к его прилавку. Высокий и худощавый в костюме выглядел как напыщенный щеголь, а низкорослый в неглаженой рубашке — как человек, которого недавно бросила жена. Оба были примерно того же возраста, что и Хогарт, чуть за сорок, и так же не вписывались в атмосферу блошиного рынка, как и мальчик. Любой, кто хоть немного умеет наблюдать за людьми, заметил бы, что их интересовали не товары на прилавках, а присутствующие. Их взгляды метались от одной пары глаз к другой, словно кого-то искали — и Хогарт уже догадывался, кого именно. Вдруг мальчишка-блондин пронесся мимо его прилавка, и все видеокассеты с грохотом свалились на землю. При этом паршивец все-таки схватил один из фильмов Эдгара Уоллеса.

Убегая, воришка засунул кассету под футболку. Как стрела он пронесся сквозь толпу, которая расступалась, словно перед бешеным терьером. На мгновение Хогарт задумался, не побежать ли за мальчишкой. Возможно, он даже должен был покинуть прилавок, а когда вернулся бы, обнаружил, что сообщник уже обчистил весь его стол. Хогарт глубоко вздохнул. Черт с ним! Он все равно никогда бы не продал этот фильм.

Хогарт вытянул шею, чтобы проследить, как мальчишка исчезнет в метро, но до этого не дошло. Шкет столкнулся с двумя мужчинами, которые, в отличие от всех остальных, не уступили ему дорогу, и, прежде чем успел опомниться, один из них схватил его за ухо. Они жестко потащили воришку через ряды к прилавку Хогарта. Небритый все еще держал его за ухо, а щеголь в костюме влепил мальчишке подзатыльник. Тот завопил во весь голос, и первые прохожие начали возмущаться. Обычно на венской автобусной остановке можно было украсть сумку у бабушки, и никто бы даже пальцем не пошевелил, но если кричал ребенок, это задевало венцев за живое.

Когда щеголь в костюме прижал мальчика спиной к прилавку Хогарта, крик достиг своего апогея. И стих только тогда, когда мужчина достал из кармана пиджака свое служебное удостоверение и поднес его к лицу ребенка. Хогарту и смотреть было не нужно. Там значилось — инспектор Вольфганг Айхингер.

— Привет, Хог, как дела? — Мужчина снова убрал удостоверение криминальной полиции.

— Пока вполне хорошо, — ответил Хогарт.

Айхингер улыбнулся, безупречный, как всегда, — по крайней мере, Хогарт никогда не видел его другим. Будь то на службе или в личной жизни, он всегда носил элегантный костюм и серебряные часы «Ролекс» на запястье — подарок жены, которая, как и он, работала в министерстве внутренних дел. Если у Айхингера вдруг что-то пошло бы не так в криминальной полиции — а иногда так и казалось, — он всегда мог попробовать себя в качестве модели мужского нижнего белья. Его загорелое лицо было таким же эффектным, как и костюм, а идеально уложенные гелем черные волосы делали его мечтой любой тещи. Только ни одна из них и представить не могла, что творится в голове у этого человека.

Айхингер мельком взглянул на своего напарника. Гарек был из другого круга, и его внешность и манера держаться отражали это: хмурый, озлобленный, небритый, с непослушными каштановыми волосами, зачесанными назад мокрой расческой. Стоило узнать, что оба работают в криминальной полиции, и можно было подумать, что перед тобой классическая пара — добрый и злой полицейский. Но первое впечатление было обманчивым. Как это часто случается, на деле все было наоборот.