Грехи маленького городка - Кен Джаворовски Страница 20

Чтобы скоротать время, я задала все вопросы, необходимые для заполнения медкарты, и попросила мужчину поставить подпись в нужных местах.

— Помолимся? – вдруг спросил он. Сперва я подумала, что он обращается к дочери, но та дремала. Он говорил со мной.

— Конечно, я помолюсь за нее, – ответила я. Никогда не была религиозной, но если это кого-то поддержит или как-то поможет, я готова молиться каким угодно богам. Мужчина перекрестился, я последовала его примеру, чувствуя себя самозванкой, а то и шпионкой: в жизни не участвовала ни в каких обрядах, а в церкви бывала разве что на похоронах да на венчаниях.

— Давайте произнесем молитву. Отец наш небесный, – начал он, и я сложила руки как полагается, – благодарим Тебя за Твои неизреченные милости и за наши страдания, которые приближают нас к Тебе. Мы…

Дальше я перестала слушать. Бог, который поступает так с ребенком, не может быть милосердным и не заслуживает благодарностей. Отец Габриэллы еще минуты две упражнялся в многословном подхалимстве и закончил словом «аминь», которое я подхватила исключительно в силу привычки.

Отец Габриэллы встал.

— Теперь я могу забрать ее домой?

— Э-э, нет, – сказала я, подозревая, что он все-таки шутит. – Ей нужна следующая доза гидроморфина, и выпускать ее в таком состоянии нельзя. Она должна отдохнуть хотя бы до утра.

— Ну тогда ладно, – бросил он, словно я предложила ему выбор.

— Если вам куда-то нужно, можете идти.

— Да, нужно. У меня и другие дети есть, за ними надо присматривать. Если что, у вас есть мой телефон. Завтра вернусь, и благослови вас Господь.

Когда он уехал, я снова позвонила доктору Йеллен.

— Габриэлла уснула, а ее отец только что отбыл.

— Как она?

— Показатели у девочки небезупречные, но ей лучше. Теперь вы можете рассказать мне об этой семье?

— Отец Габриэллы – пастор Храма скинии и посоха в Пайн-Хилл. Знаете что-нибудь о тамошних прихожанах?

— Да, слышала. Это ведь сектанты какие-то фанатичные?

— Вот именно. Они не верят в медицину, только в молитвы. Пару месяцев назад Габриэлла потеряла сознание в гастрономе, и кто-то ее подобрал. У нее саркома Юинга.

— Родители знали, что она больна?

— Они, конечно, замечали, что девочка нездорова, но решили ее отмаливать. Идиоты долбаные. Если саркома Юинга диагностирована на ранних стадиях, есть весьма неплохие шансы с ней справиться. Но теперь метастазы пошли по всему телу. У Габриэллы четвертая стадия.

— А пятой не существует.

— Вот именно. Такая славная девочка.

— Почему нельзя было оставлять ее с отцом?

— Я ему не доверяю. Сомневаюсь, что он дает дочери выписанные мной лекарства. А мне хочется точно знать, что она получит нужное лечение.

— Но почему он сегодня приехал сюда, а не к вам?

— У меня есть предположения. В прошлый раз я пригрозила, что посажу его, если он не будет заботиться о Габриэлле. Он возражал против назначенного лечения. Говорил, что имеет право отказаться от него. Я сказала: хорошо, а я имею право подать заявление о пренебрежении родительскими обязанностями, а потом посмотрим, что решит по этому поводу суд. Похоже, больше меня пастор ненавидит только огласку, вот и делает теперь для дочки только самое необходимое, по минимуму, чтобы его полиция не прихватила.

— Он сидел в палате и молился, чтобы Бог спас Габриэллу своими методами.