Одиннадцатый палец - Цинь Мин Страница 201

— Мы реально какие-то отсталые от жизни люди… – Дабао тяжело вздохнул. – В такой поздний час Лунфань не спит.

Мы даже часа не просидели в машине, а он уже пару раз вырубался.

Я протянул по сигарете Хань Ляну и Линь Тао; мы приспустили окна и молча закурили.

В это время в барах царил ажиотаж; люди битком набивались в тесные помещения, а «домашние» мальчики и девочки крепко спали дома, поэтому на улице никого не было – только неоновые вывески, отражающиеся в блестящих машинах, не давали сомкнуть глаз.

Немного погодя Дабао заговорил:

— Четверка, четверка! Восьмерка бита?

— Что это? – Я засмеялся.

Хань Лян ответил:

— Он недавно научился играть в покер – называется «Гуаньдань», – пристрастился и постоянно играет.

— Он что, во сне разговаривает? – спросил я.

— Он часто разговаривает во сне, ты не знал? – Линь Тао улыбнулся.

— Я тебе больше скажу, – ответил я. – Он еще и ходит во сне! В прошлый раз собирался в прозекторскую[56], еле отговорил…

Мы закончили смеяться, когда на улицу стали выползать по два-три человека пьяные в дрова мужчины и женщины.

— Финал. – Я выпрямился в кресле.

— Никто не говорит так, – возмутился Линь Тао. – Мы же не в кино, а в засаде!

Поток людей становился все плотнее. Я всматривался в их лица, пытаясь выцепить хоть что-то полезное для нас. Машинально взглянул на часы – они снова показывали почти два часа ночи. В последнее время мне не удавалось поспать нормально, поэтому меня слегка клонило в сон.

Постепенно толпа рассосалась, но мы не заметили ничего подозрительного.

— Похоже, не вышло поймать удачу за хвост, – сказал Линь Тао. – Удача – это эфемерное понятие, а нам нужны реальные способы… Хотя бы понять, какого человека мы ищем – характеристики ему дать.

— Стой. – Я резко остановил Хань Ляна, который как раз собирался заводить машину, чтобы возвращаться обратно. – Слышите? Кто-то кричит.

— Что? – Линь Тао открыл окно и навострил уши.

Раздался пронзительный женский голос:

— Бадья! Бадья!

Волосы на моем теле встали дыбом.

Мы увидели, как из квартала вышла изящная девушка в золотой мини-юбке и черных чулках. Другая девушка подбежала к ней, сказала пару слов и ушла. А худощавая красавица пошла дальше одна.

В отличие от людей, которые еле стояли на ногах, она казалась трезвой как стеклышко. Достала мобильный телефон, что-то полистала в нем и отбросила за плечо длинные волосы. Вроде как вздохнув, одиноко куда-то побрела.

Когда она проверяла что-то в телефоне, экран осветил ее привлекательное лицо.

— Вам не кажется, что эта «бадья» прозвучала как-то знакомо? – возбужденно спросил я.

Линь Тао, нахмурившись, ответил:

— Не только «бадья» знакома, но и сама девушка… Я знаю, кто она такая!

— Говори. – Я не спускал взгляд с девушки за окном.

— Жена Шуй Ляна, – сказал Линь Тао, пытаясь растолкать спящего Дабао.

Шуй Лян – это маньяк из «юньтайских убийств»; его приговорили к смертной казни, и приговор уже был приведен в исполнение. Когда мы проводили обыск в его доме, я наткнулся на эту женщину; она, словно демон, подошла ко мне и прошептала лишь одну фразу. Но «бадья», привлекшая наше внимание, до сих пор остается загадкой. Почему везде, где эта женщина появляется, есть какая-нибудь «бадья», хотя бы даже в которой танцуют люди.

— Точно! Это она! – вдруг осенило меня. – Тогда она сказала, что обязательно будет сотрудничать со мной. Она с самого начала планировала убивать, чтобы поиздеваться надо мной!