Проклятая гонка - Катори Ками Страница 21

— Скажи Надин, пусть она механиков напряжет проверить твое кресло, — она нажала Рольфу на ребра справа, и он задохнулся от резкой боли. — Пока тут просто повторяющиеся ушибы, но если так дальше пойдет, к концу завтрашней гонки будет перелом, — она расстегнула набитый всякой всячиной чемоданчик, без которого с Рольфом не встречалась, что-то достала оттуда. — Местное обезболивающее, — пояснила, нанося на кожу прохладную мазь. — В сидении, наверное, выступ, при перегрузках он впивается в твое тело. Пусть глянут.

— Я скажу, — пообещал Рольф.

Дождался, пока Эмбер закончит массировать ему ноги, перебрался на кровать и накрылся одеялом. Напряжение отпустило, и его страшно клонило в сон. Уже почти засыпая, Рольф вспомнил, что надо поставить будильник. С трудом разлепив глаза, он выставил его на тринадцать ноль-ноль по местному времени — за час до начала квалификации, и позволил себе отключиться.

* * *

Погода, видимо, решила оставить свои главные сюрпризы на завтрашнюю гонку. Над Интерлагосом лениво плыли пухлые, как из воздушного зефира, белоснежные облака. Редкие, так что то и дело показывалось высоченное синее небо, и солнце озаряло своими лучами Интерлагос и окрестности.

Когда за полчаса до начала квалификации Рольф пришел в боксы, машина Маурисио уже стояла "под парами". Поврежденные детали заменили, лоск навели, и она снова была готова к бою.

— Рольф, я тебе чуть баланс сместил и режимы двигателя перенастроил с учетом завтрашнего прогноза, — Кит не боялся Пио и нарушил его распоряжение не трогать машину Рольфа.

В отличие от механиков, его Пио не мог уволить единолично, нужно было решение владельца команды, Жерара Сантини. А тот сманивал Кита из Макларена десять лет и платил ему не из бюджета команды, а из своего кармана.

— Спасибо, — искренне поблагодарил Рольф. Подсел к монитору, запустил файл с архивом телеметрии его машины со спринт-гонки.

Со всеми до единого показателями он не был знаком — тут нужны были знания инженера. Но основные он мог интерпретировать и соотнести с участками трассы и номерами кругов, и таким образом получить основанное на цифрах, а не на ощущениях понимание, как вела себя машина.

Негромко пискнул телефон — через пять минут начинался первый сегмент квалификации. В боксах было оживленно, как и обычно перед стартом. Надутый, как индюк, Пио привел каких-то очередных гостей, что-то им рассказывал.

Рольф выключил монитор, убрал телефон в ящик. Взял с верстака шлем. Вставил в уши наушники, натянул балаклаву-подшлемник. Вывел провода, проверил, чтобы нигде не зацепились. Расправил складки ткани, убрал волосы под несгораемую ткань. Увы, все эти правила были написаны кровью пилотов. В гонке не поправишь выпавший из уха наушник, а ехать без подсказок гоночного инженера — ну примерно как попробовать посадить самолет в Хитроу без указаний диспетчера и курсо-глиссадной системы. Выбился чуб из-под балаклавы, а машина полыхнула — получай ожог.

Покончив с приготовлениями, он надел шлем. Открыл-закрыл визор. Все в порядке.

— Ты уже взвесился? — старший механик Билл подошел к нему с планшетом в руке.

— Сейчас иду, — Рольф взял в руки перчатки, встал на весы. Билл записал результат.

— Отлично, ты не похудел и не поправился, — кивнул на болид. — Садишься?