Бетонное алиби [сборник] - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 21

— Как проверить? — сразу спросил Крячко.

— Образцы. Нужны образцы бетона с места обрушения. И сравнить их с проектными характеристиками. И с теми партиями, которые были заявлены в накладных. Если будет расхождение… И арматуру. Нужно смотреть на срез — если ее перегревали или подрезали, это будет видно.

— Образцы мы можем достать, — сказал Гуров. — Но анализ нужно провести быстро и тихо.

Прохоров смотрел на них через стекла очков, и в его взгляде читалась внутренняя борьба. Он понимал риски. Но профессиональный азарт, а может, и что-то другое — обида на систему, которая годами игнорировала его заключения — перевесили.

— Ладно. Привозите образцы. Лучше несколько, с разных точек. И документацию по поставкам. Я посмотрю. Но официальное заключение я дам только по официальному запросу. Пока — это частная консультация.

— Этого достаточно, — сказал Гуров.

Пока они ехали за образцами, Гуров мысленно возвращался к отчету МЧС. «Нарушение технологии» — такой удобный, всепрощающий термин. Он списывал со счетов человеческий фактор, злой умысел. За ним прятались и халатность, и откаты, и убийства. Гуров не верил в несчастные случаи, когда на кону стояли миллионы бюджетных денег. Случайность была прикрытием для расчета. Обрушение — идеальная ширма. Оно мгновенно превращало место преступления в зону техногенной катастрофы, запускало иную процедуру расследования, привлекало других специалистов. И главное — уничтожало доказательства. Под многотонной плитой исчезало все: и тело, и следы, и истинная причина. Это был не акт вандализма, а сложная, технически выверенная режиссура. И чтобы ее разгадать, нужно было мыслить не как следователь, а как инженер-преступник.

На улице уже темнело. По дороге обратно в главк Крячко связался со своими людьми на объекте. Через час у них в микроавтобусе лежали три запаянных полиэтиленовых пакета с осколками бетона и несколько отрезков арматуры, тайно взятых из уже вывезенной кучи обломков.

— Рисковали, — комментировал Крячко, убирая пакеты в дипломат. — Если бы охрана «СтройГаранта» заметила…

— Но не заметила, — сухо сказал Гуров. — Потому что они уверены, что все уже кончилось. Они думают, что с Сидоровой они нас обезвредили.

Микроавтобус плыл в потоке ночных машин. Огни рекламных вывесок мелькали за тонированными стеклами, окрашивая салон в синие и красные отблески. Гуров откинулся на сиденье, закрыл глаза. Тишина в салоне была густой, почти осязаемой.

«Цена одного кубометра некачественного бетона — это цена человеческой жизни, — подумал Гуров с горькой иронией. — И все эти технические термины, все эти ″нарушения технологии″ и ″несчастные случаи″ — всего лишь эвфемизмы для старой как мир жажды наживы, которая всегда упирается в моральное падение».

В кабинете Гуров разложил на столе все, что у них теперь было. Слева — улики по «человеческой» линии: описание Рыкова от Сидоровой, цепочка событий. Справа — техническая линия: фотографии обрушения, предварительное мнение Прохорова, образцы бетона и арматуры. Посередине — акт судмедэкспертизы Подольского. Связующее звено.

Он взял ручку и начал чертить схему на чистом листе. Не философствуя, не обобщая — просто фиксируя факты и их вероятные связи.

Подмена бетона (гипотеза, требует проверки образцов). Фальсификация акта приемки (подтверждено Сидоровой). Давление на Корнеева для подписания акта (подтверждено Сидоровой). Похищение и убийство Корнеева (подтверждено экспертизой Подольского). Инсценировка обрушения для сокрытия тела (предварительно подтверждено Прохоровым).