Психология убийства - Марина Серова Страница 21

Ну а если посмотреть на это с другой стороны? Предположим, что Екатерина Четвертушкина решила развестись с Владимиром. По какой причине? Ну, скажем, завела себе любовника. Такой вариант ведь возможен? Вполне. Я решила углубиться в тему взаимоотношений супругов.

— Владимир Борисович, отношения с вашими коллегами мы прояснили. А какие отношения у вас были с Екатериной Федоровной? Тоже ровные и доброжелательные? — поинтересовалась я.

— Видите ли, Татьяна Александровна, отношения с коллегами и с собственной супругой — это ведь две большие разницы, — заметил Четвертушкин.

— Разумеется. Я поэтому и спросила.

— Конечно же, у нас с Катей, как и практически во всех семьях, были проблемы, — сказал мужчина.

— Какие же?

— Катя часто говорила о том, что ей не нравится мой стиль общения с женщинами на тренингах и на индивидуальных консультациях. Порой она прямо обвиняла меня в том, что я слишком близко общаюсь с ними, — сказал Четвертушкин.

— И как вы реагировали на это? — поинтересовалась я.

— Я возразил Кате, что все это, то есть мое общение с представительницами женского пола, находится в пределах этики психолога и клиентки. Я просто помогаю этим женщинам, которые пришли ко мне на консультацию за помощью. И это не имеет ничего общего с личными отношениями, — объяснил Владимир Четвертушкин.

— Но возможно, Екатерина Федоровна чувствовала себя неуверенно в таких ситуациях? Ведь не зря же она прямо говорила вам, что ее напрягает все это. Может быть, у нее были причины для беспокойства? — продолжала допытываться я.

Владимир Четвертушкин покачал головой:

— Я понимаю, что Катя могла так думать. Но она ведь тоже проходила обучение на психолога и сама несколько раз вела тренинги по личностному росту на выезде вместе со мной. Она знала, как это работает. Так что…

— Ну допустим. Но даже если бы Екатерина Федоровна и была в курсе всех нюансов взаимоотношений тренера-коуча и клиентки, то это не означает, что она не могла чувствовать неуверенность в себе как женщина или даже ревность. Вполне возможно, что у нее были свои переживания по этому поводу.

— Да, возможно. Но я всегда старался быть честным и открытым с Катей. Мы обсуждали с ней подобные моменты, и я думал, что она все понимает. Я вовсе не хотел, чтобы она чувствовала себя неуверенно. Знаете, Татьяна Александровна, в нашем сообществе психологов есть супервайзер, то есть профессионал, который оказывает поддержку другим психологам в сложных вопросах или ситуациях. Я предлагал Кате пройти супервизию, но она почему-то отказывалась, — сказал Четвертушкин.

— Владимир Борисович, а вы не думали, что Екатерина Федоровна, несмотря ни на что, чувствовала, что вы уделяете другим женщинам больше внимания, чем ей, и это вызывало у нее негативные эмоции? — спросила я.

— Я даже не знаю… Я всегда считал, что Катя понимает, что это часть моей работы. Но возможно, что я недооценил ее чувства, — ответил Четвертушкин.

— Однако это важный момент. Если у вашей супруги были такие проблемы, это могло повлиять на многое.

Мне тут же пришла в голову мысль: а что, если в убийстве Екатерины Четвертушкиной замешана одна из посетительниц тренингов Владимира? Может быть, не все так просто, честно и открыто было с профессиональной этикой психолога Четвертушкина, как он говорит? Ведь нет дыма без огня.