Лондонский матч - Лен Дейтон Страница 222

— Признайся, все, что я тебе говорю, – правда.

— Давай посмотрим на это с другой стороны, – сказал я. – Фиона, их лучший агент, какого они когда-либо имели, уходя к ним, так спешила, что мы практически не потеряли ценных сведений. Брамс Четвертый, этот отважный старик, целых четыре года снабжал нас ценной банковской информацией и прогнозами Восточного блока, которые использовались даже американцами, ушел оттуда невредимым…

— Потому что ты и я… – начал было Вернер.

— Я разбил их попытки дискредитировать меня и отверг их безумные помыслы о моем переходе к ним. Я держался так твердо, что они перенацелили свои попытки на Брета. О'кей, они поступили умно, даже я сперва поверил в это. И не только я, но и многие другие люди, которые к тому же обладали большей информацией, чем я, и должны были лучше знать обстановку. И в конце концов, репутация Брета должна была быть подорвана и нам пришлось бы изменить правила игры, а может быть, даже их нарушить. Готовность нарушить правила – сейчас или в любой момент – это то, что отличает людей от роботов. И мы заклепали их оружие, Вернер. Забудь такие слова, как гейм, сет и матч. Мы играем не в теннис, это другая, грубая игра, где больше возможностей жульничать. Мы сблефовали, мы объявили «большой шлем», когда у нас на руках были двойки и джокеры, и мы их обдурили. Они были рады заполучить Штиннеса обратно, но никто из них даже не попытался поддержать версию, будто он был действительно завербован.

— К твоему счастью, – сказал Вернер.

— К нашему с тобой счастью, – добавил я. – Потому что если бы они придерживались своей версии, что Штиннес предатель, то я бы сейчас сидел в самолете, направляющемся в Лондон, прикованный наручниками к человеку из службы внутренней безопасности, а ты все еще был бы по ту сторону контрольного пункта «Чарли». О’кей, у нас есть раны, и будут шрамы, но Фиона не выиграла ни гейма, ни сета, ни матча. И мы никогда и никому не дадим выиграть.

Вернер открыл дверцу машины, и в салоне загорелся свет. Я увидел его усталую улыбку. Я его не убедил.