Время волка - Дж. Сидни Джонс Страница 228

Фрида покачала головой:

— Посмотрим!

Краль воздел в отчаянии руки вверх.

— Я же говорю тебе, Хаммер, она не в себе! Ей ничего не стоит пристрелить меня! Не зли ее!

— Заткнитесь, Краль! – Словно выплюнув это имя, Хартман повернулся к Фриде: – Пристрели эту свинью, если хочешь. Но если ты сделаешь это, я бросаю гранаты. И тогда уж твоему дружку никак не спастись.

Послышался тихий стон Радока, и Фридой овладели и страх, и тревога. Слова Хартмана поколебали ее решимость, хотя она и понимала разумом, что должна немедленно действовать – стрелять, и пропади все пропадом!

— Брось пистолет, – сказал Хартман. – Это единственный у тебя и твоего друга шанс остаться в живых. Если же выстрелишь, вам обоим конец. Все мы вместе отправимся в рай.

Радок, учащенно дыша, открыл глаза, но взгляд их ничего не выражал.

— Мы покажем твоего друга доктору, – пообещал Хартман.

Фрида посмотрела на Краля, потом на Хартмана. Чайка по-прежнему кружила над ними, словно взывая к ним своими криками. Девушка разжала пальцы, и пистолет выскользнул из ее руки.

Краль бросился к оружию.

— Отлично, Хартман! – Подхватив пистолет, он отступил назад и, взведя курок, прицелился в Радока.

— Нет! – завопила Фрида.

— Опустите оружие, Краль, – проговорил Хартман ледяным голосом.

— Надо избавиться от этого выродка раз и навсегда, – возразил Краль.

— Опустите оружие. И заберите у них документы.

Краль колебался. Фрида смотрела пристально на лицо Хартмана. У того на щеке дергался мускул.

— Ну! – крикнул лейтенант.

Краль опустил пистолет и сунул его в кобуру.

— Документы! – обратился Хартман к Фриде.

Она не шевельнулась.

— Ты отдашь их нам, – изрек лейтенант. – А не то мы добьем твоего друга.

— Мне следовало бы стрелять, – промолвила она.

— Да, – кивнул Хартман. – Ты учишься, но больно уж медленно.

— Документы! – потребовал Краль и, подойдя к ней, дважды ударил ее по лицу – сначала ладонью, а потом тыльной стороной руки.

Фрида сдержала слезы. Она понимала, что это только начало, настоящие же муки их ждут впереди. И проклинала свою мягкотелость, порыв гуманности, заставивший ее выпустить оружие.

— Теперь-то ты видишь, что у вас никакой надежды, – вещал Хартман, держа гранаты в руках. – А поэтому давай-ка сюда документы. Этим ты избавишь и себя и своего приятеля от бессмысленных страданий.

Девушка вынула из кармана пальто оранжевый пакет с документами и фотографиями и протянула его Кралю. Но как только тот потянулся за ним, она швырнула бесценные материалы в воду.

— Ах ты, корова! – крикнул Краль, бросаясь к борту в безумной попытке спасти пакет. И, убедившись, что тот потонул, застонал. – Пропал! Они – там, в Берлине, – никогда не поверят мне! Никогда не поверят, что документы и в самом деле были чуть ли не в руках у меня! – Оберштурмбаннфюрер повернулся к Фриде: – Знай же, сука, ты умрешь за это страшной смертью! Я сам тебя убью!

Но стоило только ему кинуться к ней, как прозвучал голос Хартмана:

— Хватит, Краль!

Подполковник схватил все же Фриду за горло, и Хартман снова закричал:

— Я сказал: хватит!

Краль отпустил девушку, и его лицо стало понемногу приобретать нормальное выражение.

— Ты прав, Хартман. Мы не будем пока что ни ее убивать, ни Радока. Они – единственные, кто может засвидетельствовать, что документы безвозвратно пропали. Уверен, что юная дама подтвердит наш доклад своими показаниями в подвалах на Морцинплац.