Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 23

— Два.

— И оформили другим днём?

— Верно, – подтвердил Феликс. – Одно из убийств расследовал Паша. Но не раскрыл. Собственно, все пять до сих пор не раскрыты. Глухие «висяки».

— А писатель раскрыл?

— Писательница. Да, раскрыла. Выдвинула весьма любопытную версию о том, что все пять убийств были совершены одним человеком.

— Для этого ему пришлось бы крепко постараться, – оценил Шерстобитов. – Пять человек за ночь, да ещё, небось, в разных концах Москвы… Такое нелегко устроить.

— Тем не менее график, который она привела в книге, достаточно реалистичный.

— Пять убийств, неожиданная версия… – протянул Николай. – Я понимаю, почему Русинов заинтересовался. – Потому что был настоящим полицейским, как и сам Шерстобитов. – Он прочитал книгу и пришёл к тебе?

— Поэтому я здесь.

— Выглядел обеспокоенным?

— В том-то и дело, что нет, – вздохнул Вербин. – Увлечённым – да, но опасности не чувствовал.

— Просил открыть дело?

— Нет, предупредил, что будет им заниматься в свободное время.

— И через сколько его убили?

— Через две недели.

— Понятно. – Шерстобитов помолчал, после чего с сочувствием спросил: – Сожалеешь?

О чём именно, можно было не уточнять: что не отговорил заниматься расследованием; что не пообещал заняться им; что ничего не сделал и это стоило товарищу жизни.

— Мы не знаем, к чему приведут наши поступки, – тихо ответил Феликс. – Если бы знали, много плохого не случилось бы.

— Тут я с тобой полностью согласен и рад, что ты так ответил, – очень серьёзно произнёс Шерстобитов. – Друга твоего мы не вернём, но до преступника доберёмся.

И они обменялись крепким рукопожатием.

* * *

— Рада тебя видеть, – произнесла Дарина, усаживаясь напротив Таисии.

Её тон не был ни приветливым, ни звонким, но и не равнодушным. Точнее, мог показаться равнодушным незнакомым с Дариной людям, которые не знали, что молодая женщина не отличается излишней эмоциональностью. Незнакомцам Дарина казалась неприветливой, закрытой, даже грубоватой, однако Таисия знала подругу много лет, прекрасно считывала её мимику и следы эмоций, которые Дарина вкладывала в реплики, почувствовала, что подруга действительно рада, и улыбнулась в ответ. Ещё Таисия знала, что Дарине что-то понадобилось: встречаться просто так было не в её правилах, но это не имело значения: раз нужно, значит, нужно, главное, что они встретились.

— И я очень рада, – не стала скрывать Таисия. – Я по тебе соскучилась, Дарька.

— Всего две недели прошло.

— Целых две недели, – уточнила Таисия.

— Хорошо, пусть будет целых, – согласилась Дарина.

Она была женственной и очень милой – так обычно говорят о таких женщинах, но отнюдь не такой яркой, как Таисия. Большой лоб, но при этом очень маленький, узкий подбородок, из-за чего лицо казалось треугольным. И, наверное, его можно было назвать некрасивым, если бы не большие серые глаза, притягивающие и не отпускающие. Завершали картину маленький, изящно очерченный рот, маленький нос и тёмно-русые волосы до плеч. И веснушки, из-за которых Дарина в детстве и юности пролила немало слёз – ей казалось, что веснушки её портят. Фигурой же Дарина походила на сестру – Карину: невысокая, стройная, гибкая и подвижная. Спортивным сложением молодая женщина не отличалась, но было видно, что за собой она следит и в зал ходит регулярно.