Гора Мертвецов - Василий Криптонов,Мила Бачурова Страница 23

— Ну, может, он в последние дни был грустным, подавленным?

— Паша у меня всю жизнь серьезный мальчик. Даже улыбаться особо не любил. Вот я могу фотографии показать, хотите? С ним фотографы и так, и сяк, а он ни в какую!

— Спасибо, не нужно фотографий.

— Да я быстро!

Вероника затаила дыхание. Шаги женщины прошуршали мимо двери. Потом в глубине квартиры что-то хлопнуло, и снова шорох домашних тапочек по полу, в обратную сторону.

— Вот. – На стол шлепнулось что-то увесистое. – Вот, глядите. Ну, тут он еще маленький совсем, пара месяцев. Это я вот с ним…

«Блин, – подумала Вероника. – Бедный Сашка. Этак он теперь с меня не то что ужин – поход в ЗАГС затребует».

Честно говоря, в эту затею Вероника изначально верила слабо. Не с ЗАГСом – в эту не верила совсем, – а с допросом Пашкиной мамы. Любой, кто когда-либо был ребенком и подростком, твердо знает одну вещь: хуже всего человека знают его родители.

Сначала от родителей скрывают все, чтобы не получить наказания. Потом – чтобы не лезли и не мешались. Ну а когда родители начинают стареть – чтобы лишний раз их не тревожить.

Так что если у тебя депрессия, если ты проиграл в онлайн-казино левую почку, если на животе появилась новая родинка неправильной формы – или еще что-нибудь в этом духе, – родители будут последними, кто об этом узнает.

Решение Вероника приняла быстро. И так же быстро начала действовать, спеша не оставить себе путей к отступлению. Она открыла дверь (та, слава богу, не скрипела – наверное, Паша все-таки не только в комп залипал, но и по дому что-то делал) и шагнула в прихожую. На Веронике были легкие кеды, так что звука шагов не слышно. Только слегка скрипнула подошва на линолеуме.

Вероника бросила взгляд в кухню. Как она и ожидала, мать Пашки стояла спиной, в застиранном халате в красный – уже бледно-розовый – цветочек.

Прямо была комната с открытой дверью. Видимо, туда Нина Федоровна ходила за фотоальбомом. Следовательно, это – ее комната. Значит, вот эта закрытая дверь ведет в комнату Пашки. Вероника в два шага оказалась около нее и положила ладонь на прохладную металлическую ручку. Замерла на миг. Сейчас она войдет в комнату своего бывшего одноклассника. Парня, которого не видела с выпускного. У которого была какая-то своя жизнь…

«Соберись», – приказала себе.

И собралась. Мягким, но сильным движением повернула ручку. Раздался негромкий стон пружины, и Вероника вновь обмерла. Кровь отхлынула от лица.

— …Вот, это мы с ним в детский центр ходили, видите? День рождения у него был. Отец ругался еще, мол, ну что ты сидишь – на поминках веселее сидят…

Послышались всхлипывания.

— И… Извините…

— Ничего-ничего, я все понимаю.

— Я сейчас. Умоюсь. Подождите, пожалуйста.

Черт!

Вряд ли Нина Федоровна будет умываться в кухне, при постороннем. Она пойдет в ванную. А значит, сначала выйдет в прихожую и увидит Веронику, застывшую возле двери в комнату ее сына. Здрасьте.

Вот теперь пути назад уже точно не было.

Вероника толкнула дверь. На секунду ей показалось, что та не откроется, что она заперта. Но – нет, просто дверь разбухла и плотно прилегала к косяку. Открылась с еле слышным звуком, который утонул в звуке шагов.

Скользнув внутрь, Вероника повернулась и как могла осторожно вернула ручку в исходное положение. После чего прикрыла дверь, не захлопывая. Этот звук женщина бы точно услышала.